Книга Первый сезон, страница 44 – Елена Крыжановская

— Не дам. И никуда не уйду. Можете, конечно, вышвырнуть меня за ворота силой, но быстро вернусь. И не один. Если исчезну, а вам только того и надо, скажете всем, что сижу в подземелье или убит, и будете дальше держать людей в рабской покорности и страхе. Хотите избавиться от меня, устраивайте публичную казнь. Иначе не получится. Или отмените свое утреннее приветствие.

Пока начальник тюрьмы тер подбородок, думая, что ответить этому невероятному наглецу, комендант не удержался и презрительно фыркнул:

— Зачем так нарываться, не понимаю! Мы ведь только рады согласиться, если получим особое распоряжение магистрата. А можем и получить, моя племянница замужем за одним из советников. Если всё только из-за дворянской спеси и нежелания портить свою нежную белую кожу, так тебе же предлагают помилование, чего ещё-то?

Дик прикрыл глаза, удерживая улыбку.

— Прикажите им убрать руки, — попросил он по-прежнему безмолвного хозяина кабинета. Тот нетерпеливо махнул рукой, и стражники отступили. Дик спокойно снял куртку и стянул через голову белую рубашку, открывая полосы на груди от когтей дракона.

Ухмылка коменданта погасла.

— Увести, — приказал начальник тюрьмы. — Единственное, что пока могу обещать вам, рыцарь, это ускорить день вашего суда. Мы все в этом кровно заинтересованы, верно, господин комендант?

Ответ коменданта Дик не услышал. На ходу одеваясь, он снова следовал за стражниками по бесконечным лестницам. Но теперь чувствовал себя здесь вполне свободно.

В камере все не то слово как удивились, когда он вернулся. Даже не тому, что видят его снова, а тому, что Дик переступил порог сам, небрежно держа на плече куртку, а не его притащили всего в крови и бросили на пол. Хуже того, выражение лица у Дика веселое и загадочное. Только Тасиль мог без оглядки выразить свою радость по поводу его возвращения. Остальные не знали, что и думать.

— Что они сказали? — перед сном спросил Филин, когда другие не слышали.

— Что ускорят суд, как только смогут. Завтра, думаю. Раньше не сумели.

— Если тебя приговорят, я тоже скажу, что виновен и хочу на каторгу, — Филин оставил свое неодобрение действий Дика.

— Зачем?

— Сдается мне, что с тобой на каторге будет веселее, чем с моим ремеслом на свободе…

— Как хочешь. Как тебя на самом деле зовут?

— Филиус. Хм, смешно, что ты спрашиваешь! Мы ведь уже несколько дней в одной камере, а мне так и не выпал случай представиться на проверке. Спасибо.

Назавтра, когда за дверью уже слышались шаги коменданта, Дик предупредил всех, не вставать, пока силой не потащат. Хаттон скептически хмыкнул и завалился обратно на нары. Но привычных команд так и не последовало. Перекличка наконец прошла полностью, но без хлыста. Комендант смотрел только в список, никого не замечая вокруг. Непонятно, как он сравнивает присутствующих, если и глаз на них не поднимает. А когда он ушел, Хаттон первый, а за ним и другие пустились в пляс, ударяя по ладоням соседей, словно обмениваясь рукопожатием, скрещенным с аплодисментами.

Дик лежал, подняв руки за голову, и не разделял общего веселья. Он думал, почему его не вызвали на суд сразу? Или за ним придут только после завтрака? Но и неторопливо сжевав большой кусок соленого хлеба, Дик думал о том же. А никто почему-то не приходил.