Книга Первый сезон, страница 31 – Елена Крыжановская

— Ой, нет… Второго приглашения в гости, пожалуй, не переживу!

— Да тебя на руках носить будут! — засмеялся сильвар. — Кстати, можно начать сразу отсюда. Если мы не пойдем, а полетим на ветках, тогда согласишься?

Дик молча раскинул руки, падая спиной в объятья густой бузины. Все кусты и деревья попарно склонялись, расстилая мягкие ветки, плавно передавая свой ценнейший груз следующей паре. Дик качался на невысоких волнах и смотрел в небо, на бегущие мимо облака и узоры листьев.

Ради такого воздушного путешествия стоило убить одного дракона! Впрочем, в тот момент Дик думал, что это первый и уж точно последний его дракон…

(конец истории)

[1] (от составителя) Читателям Мира-без-Чудес надо иметь в виду, что в свободных мирах невозможно зачатие без согласия обеих сторон. Ребенок может быть зачат по любви, по расчету, по легкомыслию и даже в состоянии опьянения. Но при насилии — никогда. Это невозможно анатомически.

[2] (прим. Лины) таковы законы условного бессмертия. Странника не может окончательно убить ни одно животное либо стихия, если к этому не приложил руку человек. Поэтому единственный выход для драконов лишить жертву воли к жизни. Фактически в поединке с драконом противник сам убивает себя. Поэтому моральная победа важнее физической.

[3] У настоящих драконов три «лица» или формы, которые возможно принимать мгновенно. Это не мучительное перерождение оборотней из современных фильмов, скорее, три одновременно открытых файла, между которыми легко переключаться. Обычное человеческое лицо, ящер и боевая форма, когда у человека доспехи и оружие — часть драконьей трансформации. В обычном человеческом лице два других присутствуют как тени. Например, человек-дракон может показать призрачные когти или клыки, оставаясь в обличье человека. Или в любой момент может вызвать себе боевой доспех. Полудракон тоже носит в себе тень дракона, но выпустить ее как полноценную форму не может. Полукровки не превращаются и не летают, но силу и красноречие наследуют.

Историяпятая, о том, как Благородный Дик первый раз оказался в тюрьме и снова обрел свободу

— Стой! Именем славного Келлбора ты арестован! — старший в патруле городской гвардии отдал приказ окружить мальчишку в костюме странника. Впрочем, уже вечерело, они могли и не сразу разглядеть одежду нарушителя, зато хорошо знали приказ магистрата.

Полчаса назад Дик успел проскочить в город до вечернего закрытия ворот, но встретив такой прием, уже не считал, что ему повезло.

— В чем дело? Келлбор — свободный город! Разве нельзя ходить по его улицам?

— После захода солнца, нельзя, — совершенно серьезно подтвердил глава патруля. — Это запрещено вот уже две недели!

— Извините, я здесь и часа не пробыл, — Дик старался говорить убедительно для властей. — В воротах меня никто не предупредил о запрете.

— Торопились, наверное, — сочувственно хмыкнул молодой стражник. — Самим бы успеть скрыться до того, как солнце сядет!

— Дальше? — Дик раздраженно смотрел на шестерых вооруженных пиками и узкими саблями гвардейцев, обступивших его. — Платить штраф? У меня нет денег.

— Будь дело только в штрафе, вам бы ещё повезло, — сумрачно, будто ему самому неприятно, что так вышло, заметил начальник патруля. — Всегда есть возможность оплатить долг имуществом, общественными работами на благо города или кровью… Но по нынешним временам ваше преступление намного серьезнее. Прошу пройти с нами. И оружие прошу отдать мне.