Книга Первый сезон, страница 181 – Елена Крыжановская

За пять месяцев дороги Дик научился распознавать сигналы тревоги в лесу. Но молчание — самый грозный сигнал. Лес так не замирает, даже если происходит что-то ужасно важное. Любопытство лесной страны сильней, чем у жителей любого другого края. Не будь тумана, Дик подумал бы, что сейчас начнется гроза. Если бы осенний колокол уже отзвучал, казалось бы, что вот-вот налетит ледяной ураган, срывая ещё живые листья с деревьев. Но, хотя это последняя золотая неделя осени, бал ещё не закончен, и реквием по сезону дорог и теплым дням пока не стучал в сердце вальсом осенних листьев.

Оставалось одно: лес помертвел от страха. Люди, будь они хоть тысячным отрядом стражи, опасной для Дика, хоть шайкой самых свирепых на свете разбойников, хоть самой роскошной свитой ста королей, неспособны привести жителей леса в трепет. Они бы перешептывались и хихикали. А, сейчас, они похоже, боятся всерьез. Значит, по реке движется не человек.

Дик уже убедился, что опасность придет с реки. В тумане слышался тихий плеск, словно легкие шаги по воде. Его сопровождала далекая мелодия песни без слов. По мере приближения, нежный голос стал выводить слова.

Плыви, плыви,

Узнай, где край.

Плыви сквозь туман,

Сквозь октябрь и май.

Скажи, роса,

Слезы сестра,

Впадают ли реки в моря, в моря?..

Смысл и мелодию этой песни Дик хорошо знал. Его колыбельную кормилица прежде пела на старинном языке, а незнакомый голос в тумане подобрал новые слова. Звучал припев, с которым женские слезы собирались в реку и уплывали к горизонту, в память об их пропавших детях.

Чем ближе слышалась песня, тем реже становился туман. Он таял, только река оставалась седой и казалась дорогой. Немного зыбкой, но по которой можно пройти, не проваливаясь.

Из остатков тумана появилась легкая лодка, в которой стояла девушка, во всем похожая на фею: в струящемся светлом платье, с распущенными волосами, которые покрывали ее почти до колен, как сияющий плащ. Но даже издали она слишком холодна. Ни одного цветка в ее волосах или на платье, никаких украшений не блестело на ней, только на поясе с жемчужными кистями виднелись серебряные ножны небольшого кинжала. Ее волосы светлые, но казалось, они состоят из тумана, или лунных лучей: в них нет и проблеска солнца. А в лице никакого намека пусть на самый нежный румянец. В руках прекрасная дама держала весло, такое же светлое, как ее наряд, и как будто стальное, а не деревянное. Она очень легко касалась воды широкой лопастью. Лодка плыла сама, веслом ей только указывали направление.

Дик встал с камня, когда лодка остановилась напротив него.

— Я долго искала своего рыцаря, — нежно сказала та, что не была феей. — Не меня ли ты ждешь? — она протянула белую руку, приглашая Дика ступить в лодку. Он не двинулся с места.

— Кто вы?

— Та, что желает пригласить тебя на осенний танец, — улыбнулась она.

— Бал ещё не начался, — возразил Дик.

— Но я уже здесь, — молодая дама, вопреки холоду, исходящему от нее, не казалась бесстрастной. Ярко-голубые глаза иронично блестели, лицо сохраняло загадочное выражение превосходства: "Я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я".

— Не знаю вас, — вслух сказал Дик. Он не знал, почему так грустно смотреть на нее, слушать песню, поэтому голос его звучал без подъема, спокойно и тихо. Словно он боялся спугнуть последний туман, ещё разделяющий их.