Книга Первый сезон, страница 144 – Елена Крыжановская

Феи шли неприметными тропками среди кочек. Они ступали легко, вода под их босыми ногами не хлюпала, кочки не тонули, как поплавки, трава не прогибалась. Дику приходилось труднее, но, следуя за местными жительницами, он ни разу не оступился и не провалился в топь глубже, чем по щиколотку.

Наконец они вышли на открытое пространство заливного луга, на твердую почву. Там в самом центре горели костры. Звучала музыка, похожая на хор сверчков. Всюду мерцали огни. Не только желтые, но и густо-медовые, янтарные, почти коричневые, и бледно-зеленые и даже несколько алых — они редко встречались.

Дик не принимал участия в хороводах болотных жителей. Ему больше нравилось наблюдать. Он уселся на высоком спиленном пне, как на троне, и до рассвета слушал музыку и песни. Над болотными цветами кружили крупные ночные бабочки. Феи-болотницы кружились и взмахивали сетчатыми крыльями, подражая их танцам. Аромат сочных трав и цветов-медоносов, приторно-сладкий или с горчинкой смешивался с запахом тины, сырого мха и дерева, дымком от костров.

Пользуясь чарами защитной границы, Дик подобрался к котлу и попробовал болотный пунш, хотя никто его не угощал. Зеленый горько-сладкий напиток с запахом мяты и крепостью далеко не нектарной ему не понравился. От него сильно кружилась голова и переливчатые трели струнных сверчков казались неприятно громкими.[2] Даже пронзительными. Хотелось зажмуриться и заткнуть уши. Через некоторое время, когда вкус пунша окончательно растворился, это прошло. Варенье из лесной черешни, болотного винограда и бузины намного вкуснее. Но потом Дик долго искал, чем запить сладкое. Чистая родниковая вода в этом краю редкое лакомство. Наконец среди разнообразного пиршества нашелся котел с сосновым отваром. Незваный невидимый гость выпил чашечку и снова занял место зрителя.

Вскоре он заснул, выбрав мягкую сухую кочку и слушая колыбельные песни болот. Дику снились желтые цветы с острыми листьями и огромные бабочки с фонариками в лапках.

Утром весь болотный край окутал густой туман. Казалось, вся вода в болотах кипит. Орали лягушки, шумно взмахивали крыльями тяжелые длинноногие птицы. Дневное болото оказалось совсем не таким, как ночью. Дик совершенно не узнавал местность и удивлялся, как мог куда-либо перенестись во сне.

Когда туман чуть рассеялся, на болото полились лучи солнца, рассеянные и приглушенные облаками. Теперь можно рассмотреть всё как следует. Дик затруднялся ответить, нравится ли ему Болотный край? Он казался почти бесцветным по сравнению с яркими красками леса. Зелень здесь бурая, хотя встречались и ярчайшие зеленые полянки, блестящие, как спинка лягушки-квакши. Растения горели пёстрыми кистями и метёлками соцветий, но общий фон камыша, тростника и осоки очень сдержанных серо-зеленых и коричневых тонов. Слишком много в этом краю мертвых деревьев. Дик не знал, свалились они оттого, что не могли зацепиться корнями за зыбкую, уходящую из-под ног почву, или по другой причине. В любом случае, в кострах тут жгли торф, сухие пни и ветки не нужны жителям этого края. А стволы использовались в качестве настила на топких местах.

Пока Дик думал, что бы перекусить и какой водой здесь можно умыться, он услышал совсем иную песню, чем ночью. Протяжную и печальную. Длинная процессия шла по дальнему краю пустынной равнины. В руках человека в длинном буром плаще и короне, который шел впереди, что-то ярко светилось. Размером не больше фонарика фей-болотниц, оно сияло ярче их всех вместе взятых. Ведь сейчас утро, и свет, который нес глава процессии, состязался с тусклым болотным солнцем.