Книга Песнь Перна, страница 53 – Энн Маккефри

Поначалу Алеми держался молодцом, но, провалявшись несколько дней в постели, приуныл. Мави так надоели его жалобы, что, как только опухоль спала, она вручила ему костыль, хотя и собиралась сделать это не раньше чем через неделю, и заявила, что если сын еще и шею сломает, пусть пеняет только на себя.

Но Алеми был осмотрителен – по узким, темным закоулкам холда он пробирался медленно и осторожно, стараясь по возможности держаться более широких переходов и освещенных пространств. Передвигаться он кое-как мог, но занять себя юноше было нечем, особенно когда флотилия уходила в море. Скоро его привлекли звуки музыки – детвора вместе с арфистом разучивала новую балладу. Завидев Алеми, Эльгион приветливо помахал ему рукой, приглашая войти. Если ребятишки и удивились, услышав присоединившийся к хору баритон, то вида не подали, только украдкой покосились на Алеми – слишком велико было их уважение к арфисту.

Молодой рыбак искренне наслаждался уроком. Оказалось, что слова и мелодию он запоминает ничуть не хуже юных учеников. Он даже пожалел, что занятия так быстро окончились.

— Как твоя нога, Алеми? – спросил арфист, когда класс опустел.

— Теперь наверняка будет ныть к перемене погоды.

— Так вот почему ты ее сломал? – широко улыбнувшись, пошутил Эльгион. – А еще я слышал, что ты хотел помочь Тильситу получить пост капитана.

Алеми насмешливо фыркнул:

— Что за чушь? Просто со времени последнего пятидневного шторма у меня не было ни минуты отдыха. Красивую балладу вы разучиваете.

— А у тебя, хочу заметить, красивый голос. Почему ты никогда не поешь? Я уже начал думать, что морской ветер уносит голоса у всех, кому минуло двенадцать.

— Слышал бы ты мою сест…

Алеми вспыхнул и, не закончив фразы, крепко сжал зубы.

— Кстати, о ней – я позволил себе попросить Н’тона, всадника бронзового Лиот’а, сообщить о ее исчезновении в Бенден. Ведь ты сам говорил: может быть, она еще жива.

Алеми молча кивнул.

— У вас в Полукруглом что ни день, то сюрприз, – проговорил Эльгион, стараясь перевести разговор на менее болезненную тему.

Он подошел к полкам, на которых хранились восковые дощечки, и отыскал среди них две.

— Вот это, должно быть, дело рук того воспитанника, который уехал вскоре после смерти Петирона. Остальные заполнены нотными записями, сделанными рукой старого арфиста. А эти… Паренек, который способен на такое, желанный гость в Доме арфистов. Ты, случайно, не знаешь, где он сейчас?

Алеми разрывался между верностью родному холду и любовью к младшей сестренке. Но ведь ее больше нет в Полукруглом, к тому же здравый смысл подсказывал Алеми: если в ближайшее время дозорные всадники не разыщут Менолли, то ее, скорее всего, уже нет в живых.

Потом, она всего лишь девчонка: что толку с того, что арфисту пришлись по душе ее песни? И наконец, юноше не хотелось выставить отца лжецом. Поэтому, несмотря на то что Эльгион так восхищался песнями Менолли, Алеми, не погрешив против истины, ответил, что ему неизвестно, где сейчас «тот паренек».

Разочарованно вздохнув, Эльгион бережно завернул дощечки в мягкую кожу.

— В любом случае отошлю их в Дом арфистов. Робинтон наверняка найдет им применение.

— Применение? Неужто они так уж хороши? – Алеми уже сожалел о том, что скрыл правду.

— Первый сорт! Может быть, если мальчик их услышит, он объявится сам. – Эльгион улыбнулся, укоризненно глядя на Алеми. – Раз уж ты по какой-то причине не можешь назвать его имя.