Книга Песнь Перна, страница 323 – Энн Маккефри

Нетерпеливый крик Фарли подсказал ему, что королева проснулась – наверное, учуяла запах жарящегося мяса. Пьемур осторожно сорвал несколько больших листьев холодилки и, обернув сочащиеся стебли травой, вернулся к костру. Проглотив несколько кусочков недожаренного мяса, Фарли вполне насытилась и снова погрузилась в сон. Тогда мальчик размял лист холодилки между двумя плоскими камнями и стал водить влажной стороной камня по своим ссадинам, морщась и вздрагивая при каждом прикосновении, – сырая трава довольно ощутимо пощипывала. Но скоро ее целебные качества стали сказываться, и боль прошла. Пьемур старался не переусердствовать: свежую холодилку нужно использовать осторожно, если не хочешь получить здоровенные волдыри, от которых потом останутся шрамы.

Сидя у костра и ожидая, когда дожарится мясо, Пьемур понял, что ему будет жаль расставаться с этим местом.

То же самое он повторил себе и на следующее утро – когда проснулся. И вечером – заползая в шалаш, который он соорудил для себя и Фарли. Но уходить все равно придется. Давно пора дать о себе знать в цех арфистов.

Однако дни шли, а забот не убывало. Нужно было обеспечить себя и быстро растущего файра съестными припасами для путешествия, которое могло затянуться. Целый день ушел на то, чтобы наловить рыбы: срочно понадобилось масло – смазать шелушащуюся шкурку Фарли.

Потом снова случилось Падение. На этот раз он заблаговременно приготовился и к тому же получил предупреждение: Фарли вдруг пришла в страшное волнение, глаза ее налились яростным багровым огнем. Она взвилась ввысь и, вызывающе крича, исчезла. А когда Пьемур дозвался ее, сердито накричала на хозяина и исчезла снова. Она и раньше скрывалась в Промежутке, испуганная каким-нибудь резким звуком, но никогда не оставалась там надолго. Пьемур не мог понять, что ее так встревожило. Он взглянул на северо-восток, в ту сторону, куда были обращены дерзкие вопли Фарли, и заметил, что вся населяющая равнину живность со всех ног спешит к реке. В небе мелькнула яркая вспышка, и он увидел вдали не только серый дождь Нитей, но и боевой строй драконов.

К этому Падению он приготовился заранее, не желая сидеть целую вечность под навесом скалы. Там, где река вытекала из леса, Пьемур отыскал затонувший ствол дерева. Теперь он нырнул и погрузился на такую глубину, где падающие в воду Нити не могли его ужалить. Ухватившись рукой за ствол, он выставил над поверхностью воды толстый стебель тростника, через который вполне можно было дышать. Конечно, убежище не из самых удобных. К тому же рыбы постоянно принимали его конечности за огромные Нити, так что приходилось их то и дело отгонять.

Казалось, время остановилось. Прошла целая вечность, пока на воде не исчезли круги от падающих Нитей. Обрадовавшись, он, как пробка, выскочил на поверхность и столкнулся с некрупным скакуном, чуть не опрокинув его.

Все мелководье так и кишело живностью. Можно было подумать, что стремительное появление Пьемура послужило сигналом, а может, он просто напугал зверей, только все они устремились к берегу, а потом, выбравшись из воды и отряхнувшись, разбежались по равнине. Некоторые жалобно кричали от боли – у многих Пьемур видел кровавые рубцы, следы укусов Нитей. Еще он заметил, что кое-кто из пострадавших животных, отыскав кусты холодилки, трется об ее листья.