Книга Песнь Перна, страница 278 – Энн Маккефри

— Как баритон?

От удивления голос у Пьемура снова сорвался. Увидев написанное на лицах друзей разочарование, мальчик расхохотался.

— Видите, еще бабушка надвое сказала: может, баритон, а может, и тенор.

— Наконец-то я вижу прежнего Пьемура! – радостно воскликнул Бонз.

Поскольку у себя на барабанной вышке Пьемур был постоянно занят, ему легко удалось выбросить из головы стремительно надвигающийся праздник у лорда Грожа, на котором должна была впервые прозвучать новая музыка мастера Домека. Миновало уже две недели после бенденского Рождения, и, поглощенный своими заботами, он не особо обращал внимание на то, что происходит вокруг. Но сейчас, когда друзья напомнили ему о близящемся празднике, он вдруг понял: хочешь не хочешь, а придется на нем присутствовать. Хотя в день представления он гораздо охотнее оказался бы вдали от Форт-холда…

И тут ему пришло в голову, что Сибелл и Менолли уже давно никуда не брали его с собой. Пьемур продолжал смеяться и шутить с друзьями, как будто ничего не случилось, но, вернувшись на барабанную вышку, он во время вечернего дежурства крепко призадумался: уж не сделал ли он что не так в Бендене или в Айген-холде? Или несносная болтовня Дирцана как-то повлияла на мнение Менолли? Кстати, он припомнил, что давно уже не видел Сибелла…

На следующее утро, помогая кормить файров, он спросил Менолли про подмастерье.

— Между нами, – тихо проговорила она, убедившись, что Камо поглощен кормлением ненасытной Тетушки первой, – он сейчас в горах. Должен вернуться сегодня ночью. Да ты не волнуйся, Пьемур, – добавила она с улыбкой. – Мы про тебя не забыли. – Менолли испытующе взглянула на мальчика. – Ведь ты не волнуешься, правда?

— Я? Вот еще, с какой стати? – Он небрежно фыркнул. – Что мне – больше делать нечего? За это время я выучил столько сигналов, сколько этим придуркам вовек не осилить!

Менолли рассмеялась:

— То-то! Так ты больше похож на себя. Значит, с мастером Олодкеем ты хорошо ладишь?

— Я? Ну разумеется!

Пьемур ничуть не погрешил против правды. Он прекрасно ладил с мастером Олодкеем, потому что почти не встречался с ним.

— А тот грубиян, Клелл, больше к тебе не пристает?

— Послушай, Менолли! – с расстановкой произнес мальчик. – Я – Пьемур. И никто ко мне не пристает. С чего ты это взяла?

Он старался говорить как можно тверже.

— Да нет, просто я подумала… Ну ладно, ладно, – чуть виновато улыбнулась девушка. – Я нисколько не сомневаюсь, что ты сам сумеешь за себя постоять.

Они продолжали молча кормить файров. Пьемуру страшно хотелось рассказать Менолли, как на самом деле обстоят дела на барабанной вышке. Только что от этого изменится? Единственное, что она сможет сделать, так это поговорить с Дирцаном, но он все равно никогда не изменит своего мнения о Пьемуре. А если она попросит Дирцана наказать учеников за их дурацкую выходку, от этого тоже никакой пользы не будет. Пьемур отлично сознавал: его слава первого озорника и выдумщика обернулась против него именно теперь, когда он меньше всего этого ожидал, а главное, совершенно не заслужил. Но винить некого – кроме самого себя. Так что придется это проглотить. В конце концов, как только его голос установится, он навсегда распрощается с барабанной вышкой. Ничего, он потерпит, тем более что скоро Сибелл с Менолли снова возьмут его с собой на ярмарку!