Книга Песнь Перна, страница 219 – Энн Маккефри

— Узнать, но не подслушать, – парировала Менолли.

— К тому же ты только школяр, – поддержала ее Одива.

— А как еще, по-вашему, школяру научиться, чтобы стать настоящим арфистом? – не сдавался Пьемур. – Только прислушиваясь к своему учителю, а иногда – и подслушивая. К тому же мне приходится думать о будущем. Мой голос не вечен, так что надо освоить что-нибудь еще, кроме пения. Знаете ли вы, – он так широко взмахнул рукой, что Тимини невольно пригнулся, – что только у одного из сотен мальчишек, поющих дискантом, сохраняется голос? Возможно, мне не повезет, но зато я выучусь разнюхивать секреты, и тогда меня – как Сибелла – будут отправлять в дальние странствия, и я получу файра, чтобы посылать в цех донесения…

Внезапно Пьемур спохватился и, испуганно вытаращив глаза, с опаской уставился на Менолли.

Девочка не выдержала и рассмеялась. Зато Тимини, который, видимо, уже не впервые выслушивал далеко идущие замыслы Пьемура, едва не подавился от возмущения.

— Ты не думай, Менолли, я правда без ума от файров, – принялся оправдываться Пьемур, пытаясь загладить неловкость и не упасть в глазах Менолли.

Менолли не могла отказать себе в удовольствии подразнить юного негодника и сделала вид, что сердится. Но вид у мальчишки был такой безутешный, что она сменила гнев на милость значительно раньше, чем намеревалась.

— Ладно, Пьемур, ведь ты мой первый и самый верный друг во всем цехе. И я уверена, что мои файры к тебе искренне привязались. Кривляка, Крепыш и Лентяй даже едят у тебя из рук. Не знаю, смогу ли я тебе помочь, но, если мой голос будет хоть что-то значить, ты обязательно получишь яйцо из Красоткиной кладки.

Пьемур испустил такой шумный вздох облегчения, что умудрился привлечь внимание девочек, которые продолжали делать вид, будто этот край стола не существует. Подали подносы с тушеным мясом и овощами, и Менолли, воспользовавшись общим шумом, спросила у Одивы, как дела.

— Теперь, когда они кончили бесноваться, уже лучше. Хорошо еще, что я родовитее их всех – пусть даже считается, что в цехе арфистов родовитость не имеет никакого значения.

— Ты и музыкант получше, чем они все, – сказала Менолли, чтобы подбодрить подружку. Та, похоже, совсем пала духом и здорово наревелась.

— Ты действительно думаешь, что я смогу играть? – Одива искренне удивилась и обрадовалась.

— Насколько я помню то утро – да. Во всяком случае, дело не безнадежно. Если у тебя нет особых причин, заставляющих неотлучно сидеть в домике Данки, может быть, ты придешь ко мне в комнату? Если мы будем заниматься вместе, тебе это очень поможет.

— Я? Заниматься с тобой? О, Менолли, неужели правда… Я ведь действительно хочу учиться, но все остальные хотят только болтать о воспитанниках лорда Грожа, об их нарядах, о том, кто их родители и как выбрать себе мужа… А я хочу научиться играть хорошо.

Менолли протянула ей руку ладонью вверх, и Одива с благодарностью сжала ее. Глаза девушки сверкали, все следы огорчения стерлись как по волшебству.

— А как ты думаешь, не будет неприятностей из-за того, что Пону отослали домой? Как-никак, она внучка лорда-холдера.

Личико Одивы слегка омрачилось.

— Мастер-арфист имеет полное право решать, кого оставлять в своем цехе, а кого отослать, – торопливо проговорила она. – По званию он равен лорду-холдеру, а тот может избавиться от любого воспитанника, когда пожелает. К тому же ты и сама дочь правителя Морского холда.