Книга Песнь Перна, страница 163 – Энн Маккефри

Вот баритоны закончили рассказ о том, как смертельная болезнь поразила Перн и с невероятной скоростью стала распространяться по планете, и весь хор подхватил негромкий рефрен: Морета вместе со своей королевой Орлит’ой, которая вот-вот должна отложить яйца, уединилась в Форт-Вейре, а тем временем лекари из всех Вейров и холдов пытаются найти причину недуга и способ одолеть его. Дальше повествование повели тенора, развивая его со все возрастающим накалом: суровая перекличка басов и теноров выразительно подчеркивала картину запустения: заброшенные поля, приходящие в упадок холды и Вейры, гибнущие от безжалостного мора всадники, ремесленники и крестьяне, дети и взрослые.

Зазвучала ария Капиама, главного лекаря Перна, который открыл возбудителя эпидемии и лекарство, способное победить грозную болезнь. Всадники, еще способные держаться на спине дракона, отправились в джунгли Набола и Исты, чтобы разыскать и доставить Капиаму драгоценные семена, несущие исцеление. Многие из них, истощив последние силы, погибли, выполняя свой долг.

А вот и дуэт баритона – лекаря Капиама – и сопрано. По голосу Менолли догадалась, что партию Мореты поет Пьемур. Напряжение нарастало: после того как Орлит’а отложила яйца, Морета осталась единственной здоровой всадницей в Форте, одной из немногих, устоявших против недуга. Ей выпала нелегкая задача – доставить больным спасительное снадобье. Превозмогая отчаяние и усталость, Морета вместе со своей королевой летят через Промежуток от холда к холду, от Вейра к Вейру, неся людям избавление. И наконец, финал: скорбный многоголосый плач, который файры исполнили так неподражаемо, что Менолли дала хору знак молчать. Мир горестно прощается со своими героинями: Орлит’а, унося на себе умирающую Морету, ищет забвения в небытии Промежутка.

Тихо замер последний аккорд, и в зале воцарилась глубокая тишина. Менолли с трудом стряхнула с себя чары, вызванные старинной балладой.

— Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь повторить это, – задумчиво проговорил Брудеган, нарушив затянувшееся молчание.

По залу пробежал вздох облегчения.

— А все они, файры, – промолвил непривычно притихший Пьемур.

— Ты прав, малыш, – согласился Брудеган.

Со всех сторон послышался одобрительный ропот.

Менолли упала на скамейку – ноги у нее подкашивались, все внутри дрожало. Она выпила оставшийся в кружке холодный кла – кажется, немного полегчало…

— Как ты думаешь, Менолли, смогут они спеть так еще раз? – спросил Брудеган, опускаясь на скамью рядом с девочкой.

Менолли ошеломленно смотрела на него: мало того что она еще не вполне оправилась от невероятного переживания – ведь ей впервые довелось дирижировать столь искусным хором, – так еще и подмастерье советуется с ней, новенькой, только-только принятой в цех арфистов!

— Вчера, мой господин, они распрекрасно пели со мной, – вставил Пьемур и проказливо хихикнул. – Я слышал, Менолли говорила мастеру Шонегару, что труднее заставить файров не петь, когда хочешь, чтобы они помолчали! Правда, Менолли? – Мальчуган прыснул – к нему уже вернулась обычная неугомонность. – Так оно и было позапрошлым утром, мой господин, когда ты никак не мог понять, кто поет!

К облегчению Менолли, Брудеган добродушно рассмеялся – похоже, он уже совсем не сердился. Девочка выдавила робкую виноватую улыбку, как бы прося прощения за тот неподобающий случай, но хормейстер смотрел только на файров. А они чистили крылышки и оглядывали зал, видимо не подозревая, какую сенсацию только что произвели.