Книга Песнь Перна, страница 157 – Энн Маккефри

Менолли едва дышала, испуганная тем, что снова допустила какую-то оплошность, как накануне, с девочками.

— И я совершенно уверен, – так же сухо и строго продолжал Домек, – что ты никак не могла видеть эту партитуру раньше…

Менолли подняла глаза на мастера.

— Какая прелесть! Как дивно переплетаются голоса флейты, арфы и гитар! Жаль, это место мне не совсем удалось, – она перелистнула страницы, – нужно было, конечно, использовать ваши аккорды, но с моей рукой…

Домек все так же, не отрываясь, смотрел на нее.

— Сибелл, наверное, предупредил тебя, чем мы будем сегодня заниматься?

— Нет, мой господин, он только сказал, что я обязательно должна прийти.

— Полно, Домек, неужели ты не видишь: девочка сама не своя от страха? Она боится, что сделала что-то не так. Успокойся, Менолли, все в порядке.

Талмор ободряюще похлопал ее по плечу.

— Видишь ли, – продолжил подмастерье, добродушно поглядывая на Домека, – он только что закончил эту вещь. Ты просто загнала нас с Сибеллом, да и сам Домек едва поспевал за тобой. К тому же тебе удалось с легкостью справиться с его мучительными изобретениями так, что я заметил… пожалуй, лишь один неверный аккорд, тот, который ты упомянула, но ты говоришь, что это из-за руки…

Сибелл наконец поднял голову, и Менолли с изумлением заметила, что в глазах у юноши стоят слезы. И в то же время он смеялся! Трясясь от хохота, не в силах вымолвить ни слова, он лишь бессильно погрозил Домеку пальцем.

Недовольно покосившись на него, Домек попытался угомонить юношей:

— Хватит, хватит. Я и сам вижу, что перегнул палку, но, согласитесь, у меня были веские основания для сомнений. Соло может сыграть любой… – Он повернулся к недоумевающей Менолли. – Ты, наверное, часто играла с Петироном? А другие музыканты у вас в холде есть?

— По-настоящему играть мог один Петирон. От рыбного промысла руки так грубеют, что становятся негодными для музыки. – Она искоса взглянула на Сибелла. – Есть, правда, несколько барабанщиков…

Услышав ее ответ, Сибелл снова залился смехом. «Да что это с ним? – подумала Менолли. – А казался таким спокойным, таким невозмутимым. Правда, смеется он не так уж громко, но все-таки…»

— А теперь, Менолли, расскажи-ка мне поподробнее, чем ты занималась у себя в Полукруглом, я имею в виду музыку. Мастер Робинтон так занят, что мне не удалось побеседовать с ним на эту тему.

Мастер Домек сказал это таким тоном, будто имел право знать все, что она могла бы рассказать самому мастеру-арфисту, и Сибелл кивком подтвердил это.

Менолли на миг задумалась. Уместно ли признаться, что она занималась с детьми после смерти Петирона, пока не прибыл новый арфист? Наверное – ведь Эльгион, должно быть, уже сообщил об этом мастеру Робинтону, и тот ни словом не упрекнул ее за то, что она взяла на себя чисто мужские обязанности. К тому же мастер Домек уже как-то язвил, что всегда следует говорить правду.

И она рассказала о том, что происходило с ней в Полукруглом. Как Петирон отметил ее еще в детстве, когда она уже достаточно выросла, чтобы разучивать учебные баллады и саги. Как он научил ее играть на гитаре и арфе (только для того, чтобы помогать ему учить других, заверила она слушателей, и подыгрывать ему по вечерам). Домек понимающе кивнул. Рассказала, как Петирон познакомил ее со всеми нотами, которые у него были, – правда, их было не так много, всего три пьесы, а в других и нужды-то не было – морской холдер Янус предпочитал петь сам, а не слушать музыку.