Онлайн книга «Песнь Перна»
|
Мастер Моршал не желает, чтобы она воображала себя арфисткой. А мастер Домек и не вспомнит о ней, если она вдруг исчезнет, пусть он и согласился заниматься с ней. И все-таки, если отбросить ложную скромность, она сыграла хорошо даже с больной рукой. И как музыкант она на голову выше остальных девчонок… Но если единственная польза, которую она может принести в цехе арфистов, – это учить подмастерьев притворяться моряками да переворачивать яйца файров, так пусть этим занимается кто-нибудь другой. За два дня она умудрилась приобрести гораздо больше врагов, чем друзей, а немногочисленных друзей привлекают скорее ее файры, чем она сама. Менолли пришла в голову мимолетная мысль: интересно, как бы ее встретили, явись она без девяти файров и двух яиц? Но тогда не было бы и песенки про маленькую королеву, которую переработал мастер-арфист. И он еще извинялся перед ней… Главный арфист Перна извинялся перед ней, Менолли из Полукруглого холда, за то, что исправил ее песню! Ее песни – как раз то, что ему нужно, он сам так сказал. Менолли сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула. Ведь в цехе арфистов она может наконец заняться музыкой – вот что главное! Может быть, девушки и не бывают арфистами, но кто сказал, что они не могут сочинять песни? А ведь это тоже неплохое будущее! Нашла о чем думать, упрекнула себя Менолли. Подумай лучше, как ты явишься к мастеру Джеринту без свирели? Может, он и кажется рассеянным, но так ли это на самом деле? Свирель лежит в комнате, на сундучке, но ничто на свете, даже любовь и уважение к мастеру Робинтону, не заставит ее войти в домик, где беснуются эти злыдни… Красотка взвилась с ее плеча, окликая остальных файров. Они взметнулись в воздух и вдруг… исчезли! Менолли отлепилась от стены и поплелась к зданию Дома. Что бы такое сказать мастеру Джеринту, как объяснить, что она пришла без… Тут у нее над головой вынырнули из воздуха все девять файров. Они устроили такой гвалт, что Менолли в испуге задрала голову. Сбившись в кучку, ящерицы висели прямо над ней. Мгновение – и они, что-то выронив, разлетелись в разные стороны. Менолли машинально подставила ладони, и в руки ей упала… свирель. — Милые вы мои! Я и не думала, что вы способны на такое! Не обращая внимания на боль в руке, Менолли крепко прижала к груди инструмент. Если бы не ноги, она от радости пустилась бы в пляс. Какие же они сообразительные, ее файры! Пробрались в комнату и принесли свирель! Пусть только кто-нибудь еще скажет при ней, что они обычная домашняя живность и обуза, от которой одни неприятности! «Даже самый затяжной шторм выбрасывает на берег кое-какую древесину, так что нет худа без добра», – говаривала ее мать – правда, главным образом для того, чтобы утешить томящегося от безделья отца. Ведь если бы ей так отчаянно не понадобилась свирель, если бы девчонки так не злобствовали, она бы никогда не обнаружила, какие умнички ее маленькие друзья! Когда Менолли входила в мастерскую, на душе у нее заметно полегчало. В помещении оказалось неожиданно пусто. Единственным в нем был сам мастер Джеринт, склонившийся над привинченными к столу тисками. Он старательно обклеивал тонким шпоном колонку арфы, и Менолли, не желая ему мешать, стала ждать. Ожидание затянулось, и наконец, не выдержав, девочка вздохнула. |