Книга Список Лили Беннетт, страница 9 – Кэтрин Дайсон

Ее снедала острая неуверенность в себе. Она никогда не считала себя особенно скучной личностью, но, должно быть, просто потому, что не присматривалась к себе беспристрастно. Ну да, она всегда была осторожной, но за годы жизни с Адамом его это совершенно не напрягало. Неужели он всю дорогу об этом думал, просто не высказывал вслух? Какой упор он сделал на словах «открыта любым приключениям»…

Ох!

Лидия знала, что никогда этого не забудет.

Сглотнув подступивший к горлу комок, она продолжила искать продукты по списку, хотя дышала при этом неглубоко, вполсилы, словно боялась, будто сердце у нее снова рассыплется на мелкие кусочки, пока она так буднично сравнивает товары.

Однако больше никаких неожиданностей не приключилось, так что к тому моменту, как Лидия добралась до кассы, болезненная тяжесть в груди уже отлегла, сменилась тихим мерным подрагиванием где-то за ключицей. Всего лишь привычная фоновая тоска, томление, не покидавшее Лидию с того дня, как Адам ушел от нее.

Она все вспоминала о том, как нежно пальцы Адама сжимали руку другой женщины, и начала выкладывать покупки на ленту перед кассой, как вдруг увидела на дне тележки, прямо под бейглами, то, чего не заметила, когда начала покупки.

Это был сложенный вдвое листок сиреневой бумаги – заметно лучшего качества, чем обычные обрывки конвертов или линованные тетрадные листы, которые обычно остаются в тележках. На виду оставалась всего одна строчка в самом верху, но этой строчки хватило, чтобы Лидия подняла листок и аккуратно спрятала в карман сумочки.

Строчка гласила:

«Список желаний и целей Лили Беннет»

— Лидка! – каркнула Ага, лишь стоило Лидии аккуратно защелкнуть за собой замок на двери родительского дома. Она-то думала, что сделала это абсолютно бесшумно, но к тому моменту, как она поставила две тяжелые сумки на столик в прихожей и подняла голову, мама уже возникла в дверях кухни – точно привидение какое-то!

Агата Пирсон, невысокая, даже щуплая, была весьма внушительной женщиной по любым стандартам. Ее лицо неизменно дышало яростью, какие бы эмоции она ни испытывала на самом деле. Она появилась на свет в лагере для польских военных беженцев в пасторальном Йоркшире и готова была во всех подробностях поведать любому желающему о тяготах и лишениях военных лет, хотя на самом-то деле родилась только в 1956 году.

Впрочем, никто и никогда не рискнул вывести ее на чистую воду. Ага как-то не вызывала желания с нею спорить. А уж особенно сейчас, когда, прищурившись, придирчиво осмотрела дочь сверху донизу.

— В каких ты туфлях! – вскричала она, когда взгляд бледно-зеленых глаз спустился наконец до самого низа, и прищелкнула языком, совсем как Тош по телефону. – В таких за покупками не ходят, myszko.

От этого ласкового обращения Лидия чуть не расхохоталась вслух. Мышка! Почему-то она слышала от мамы это слово, только когда та ее отчитывала.

Лидия закатила глаза, но как можно незаметнее.

— Знаешь ли, когда я надевала эти туфли, я за покупками и не собиралась.

— Прости! – завопил в ответ Тош откуда-то из глубины дома.

Ага покосилась на часы на пристенном столике и потянулась за сумками. Когда она заговорила снова, голос ее звучал чуть мягче.

— У нас почти час до того, как твой tata вернется с гольфа. Я разберусь с едой, а ты иди приведи себя в порядок.