Книга Бесконечное пламя, страница 41 – Ребекка Росс

— И скоро ты поймешь, Кора, – продолжил он, – что в наших краях ночи длинные, холодные и коварные. Пожалуй, ты не удивишься, если я скажу, что мне так же одиноко, как и тебе.

— Я замужем, – сказала она, наконец позволив себе отступить и проложив дистанцию между ними. – Я уже говорила, что мне не интересен ни ты, ни твое предложение.

Она пошла прочь.

— Это сейчас ты так говоришь, – крикнул ей вслед Рэб. – Но обещаю: пройдет время, твой муж не приедет к тебе, и ты передумаешь!

Адайра обернулась и пронзила его холодным взглядом.

— Насчет тебя я не передумаю.

– Рэб! – резко окликнула его Гризельда, сконфуженная тем, что ее сын так откровенно волочится за Адайрой. – Нам пора.

Рэб едва обозначил изысканный поклон и растворился в толпе.

Адайра с облегчением выдохнула, надеясь, что ее лицо осталось невозмутимым. Она заметила, что кое-кто из толкавшихся вокруг танов наблюдал за ее напряженным диалогом с Рэбом, и не знала, что и думать. Вдруг она выглядела уязвимой и слабой? На Востоке не строили козней, не было кровожадных придворных, с которыми нужно было водить хороводы.

«Ты продержалась пять недель. Выдержишь и дольше, если будешь сохранять самообладание», – говорила она себе.

Но уже выходя из чертога, Адайра увидела, что Иннес продолжает стоять у стола, глядя на нее темными, непроницаемыми глазами.

* * *

Недомогание настигло ее через полчаса, когда она расплетала волосы и выуживала из них холодные синие каменья, сидя у себя в спальне. Последняя ледяная капля эфина растворилась, и Адайра задрожала. Она ухватилась за стол, чтобы не упасть. Перед глазами все поплыло. По шее заструился пот. Снова и снова подступала тошнота, как волны во время шторма.

Иннес предупреждала ее, что будет неприятно, когда действие первой дозы яда закончится. С каждым разом будет легче, но только если ей удастся удержать содержимое желудка внутри.

— Всесильные духи! – прошептала Адайра, хватаясь за живот.

Она закрыла глаза и затряслась. Кожа блестела от пота. От горевшего в камине огня было жарко, и девушка побрела к окну. Руки так вспотели, что лишь с третьей попытки ей удалось открыть створку с витражным стеклом. Но наконец окно распахнулось, и в него пахнуло прохладой.

Адайра закрыла глаза, пытаясь не думать о боли, рвавшей ее изнутри. Вскоре она уже не могла стоять. Оскалившись и сдерживая крик, девушка скорчилась на ковре.

«Будет казаться, что ты умираешь, – говорила ей Иннес. – Ты решишь, что я тебя обманула и дала смертельную дозу. Но боль быстро пройдет, если ты переборешь тошноту и перетерпишь самый острый приступ».

— Не могу, – заплакала Адайра, подползая к горшку. – Я не справлюсь.

Ее руки обессилели прежде, чем она добралась до шкафчика, где стоял горшок. Она упала на пол, пытаясь перебороть эту муку, и все тело до последней клеточки натянулось, как тетива, а мышцы и вены, казалось, были готовы полопаться. Адайра впивалась ногтями в ковер, в свои волосы. Она пыталась не думать о боли, которая жгла ее, словно огнем. Никогда прежде Адайра не чувствовала себя такой слабой и беспомощной.

Она нащупала половинку монеты у себя на груди. Та была словно якорь, и девушка сжала золотистый полукруг в ладони так, что края вонзились в кожу. Она стала думать о Джеке, пока мысли о нем не стали почти так же невыносимы, как боль, и с трудом поползла дальше. Но сквозь отдававшийся в ушах стук сердца и гул воспоминаний вдруг услышала… слабые обрывки музыки.