Книга Бесконечное пламя, страница 221 – Ребекка Росс

«Не останавливайся!»

Хотя Джек даже не знал, есть ли от его музыки толк. На первый взгляд, иерархия Бэйна осталась неизменной, целой и невредимой, как паутина, но Джек не сдавался, огибая деревья по пути к границе кланов и продолжая играть и петь. Он шел по краю владений и видел и Восток, и Запад, обращаясь к духам земли, к деревьям и холмам, к вереску и камням, к луговым цветами и сорным травам, к горам и долинам.

Тут-то Джек и ощутил это – силу, собиравшуюся у него под ногами. Золотистые ручейки, струйки колдовства. Магию притягивала музыка, всасывая с кровью, как дерево пьет воду корнями. Джек вдруг почувствовал, словно может пропеть хоть сотню дней, хоть сотню лет. Его голос обрел глубину и силу, перекрывая шум бури. Он перебирал струны все быстрее и быстрее, и звуки вылетали из-под пальцев, будто искры.

Пожар, пышущий жаром, не отставал, но Джек его не боялся. Огонь был словно мантия, волочившаяся у него за спиной, и бард знал, что сила Игэна уже на исходе. Настало время обратиться к ветру.

Он бесстрашно оборвал путы, удерживавшие южный ветер. Восточный ветер. Западный ветер. Он пел, а вокруг беспорядочно били молнии. Их удары валили деревья, рассекая их залитые смолой сердцевины. Древние деревья, наверное знавшие все тайны острова. Их духи ахали и погибали, оставляя после себя лишь дым.

Джек продолжал петь, хотя земля дрожала под ногами, а над головой выл ветер. Он знал, что духи отдают свои жизни ради того, чтобы защитить его, и он просто обязан держаться до конца. Он впитывал колдовство, отдаваемое Западом, пока в нем не засветилась каждая косточка и жилка, словно бард проглотил целую горсть звезд с ночного неба.

Он вдруг забыл собственное имя и откуда он родом. Он не помнил ничего, кроме трескучего пламени, раскинувшегося, словно мантия у него за спиной… деревьев с древними лицами и историями, окружившими его, как придворные, и поглощавшие гнев Бэйна, чтобы защитить его… цветов, распускавших бутоны у него под ногами будто в знак приветствия… начавшегося дождя со вкусом моря.

Но где-то между звуков мелодии и строк песни маячила женщина с глазами, голубыми, как летнее небо, и волосами оттенка молодой луны. Женщина со шрамом на ладони, точь-в-точь как у него самого, и с улыбкой, от которой сердце у него начинало биться чаще.

«Кто она?» – думал бард, отвлекаясь на ее образ, мелькавший перед его закрытыми глазами. Ему хотелось догнать ее в темноте, дотронуться до ее кожи. Руки у него вдруг заныли, хоть он и продолжал дергать за струны. Исполнение стало замедленным, отчужденным. Ему хотелось приложить их шрамы друг к другу, словно так открылась бы связывавшая их тайна…

Прямо перед ним сверкнула молния. Белая вспышка опалила барду лицо, и он вздрогнул и открыл глаза. Арфа полыхнула невыносимым жаром, но Джеку остался всего один куплет.

Он припустил дальше вдоль границы клана, шагая по обгорелым цветам и земле. Джек запел северному ветру.

По ветвям деревьев стали бить крылья, отбрасывая яркие отсветы. Стало жарче, а свет померк, и казалось, что наступил вечер.

Джек понял, что Бэйн принял физический облик, но ждал, пока в темноте между ветвей не увидел светящиеся глаза северного повелителя. В руках у духа было копье, сыпавшее всполохами молний.