Книга Бесконечное пламя, страница 143 – Ребекка Росс

Лорд Пепел принял физический облик неспешно, словно был утомлен. Он поднялся из вихря искр, обратившись в высокого представительного мужа. Но когда он оказался перед Игэном, в его взгляде не отразилось ни удивления, ни восхищения.

— Зачем ты снова призвал меня? Чего тебе нужно? – прошипел он, сурово глядя на барда.

Игэн прекратил играть. Он остался на своем месте под кроной дерева.

— Ты знаешь, что мне нужно.

— И не желаю отдавать.

— Я всего-то прошу дать мне частичку твоего могущества, чтобы я стал бессмертным, – сказал бард. – Чтобы я прославился в своем клане и среди твоего народа. Если ты согласишься, я буду вечно воспевать твою доблесть.

Лорд Пепел посмотрел на Игэна в упор и обнажил острые зубы.

— Нет. Ты этого недостоин.

Игэн побагровел, но его голос звучал бесстрастно.

— Как это недостоин? Разве я не пою для тебя? Не играю для тебя? Неужели моя музыка недостаточно хороша?

— Когда ты играешь, я вижу твою душу, – сказал Пепел. – Я вижу твою сущность и твою алчность. Ты играешь единственно для себя и своих желаний. Ты не отдаешь. Ты хочешь только брать. Лишь по этой причине я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Это не для тебя.

В глазах Игэна сверкнула ярость.

— Я больше не буду просить, Пепел. В следующий раз я просто возьму.

— Попробуй, бард, – высокомерно проговорил дух и скрылся под покровом углей и искр.

Игэн встал, но его гнев был осязаем. Он швырнул арфу, и та со звоном улетела в заросли папоротника. Он вытащил из ножен меч и принялся рубить им по стволу рябины, кромсая листья, ветки, гроздья ягод. Разлетелись прочь птицы. Из-под корней стремглав выскочил кролик. Даже тени на земле задрожали.

Кая вздрогнула. Насмотревшись вдоволь, она растворилась в порыве ветра.

Следующее воспоминание было не таким болезненным. Оно было немного размытым по краям, и Джеку приходилось приглядываться, чтобы все рассмотреть. Теперь западные земли выглядели истощенными, и тучи серым щитом закрывали небо. Джек понял: это воспоминание было о временах после возникновения границы кланов. Он увидел, как Игэн бредет по дороге с арфой под мышкой. Он казался старше, суровее. В его светлых волосах блестели серебряные нити, а глаза были проникнуты гордыней, сияя, как синие самоцветы в хмуром свете дня.

— Игэн! – раздался голос, прерывистый от гнева.

Игэн остановился и обернулся – по дороге его нагоняли трое Брекканов.

— Мы знаем, что ты продолжаешь играть, – сказал один из них. – Ты должен прекратить. Никто не может творить колдовство, когда ты играешь. Наши семьи голодают.

— Вы что, испугались коротенькой баллады? – со смехом возразил Игэн. – Когда-то ты звал меня играть на свадьбе дочери, Аарон. Я очень хорошо помню, как ты пел и плясал, пока не напился так, что падал с ног.

— Это было прежде, – ответил Аарон. – Те дни уже миновали. И твоя музыка небезобидна. От нее одни беды. А тебе было велено прекратить играть.

— Все это, – сказал Игэн, обводя рукой поредевшие папоротники, поникший вереск, затянутое тучами небо, – случилось не по моей вине. Это дело рук Джоан и Фингала.

По глади воспоминания пошла рябь. Джек цеплялся за него, пытаясь услышать, что говорилось дальше. Игэн, похоже, вел себя дерзко, и они продолжали ругаться. Но Джек отчасти понимал, перед какой дилеммой стоял Игэн. Он понимал, что музыка у барда в крови, кипит и бьется в каждой вене. Что она въедается в каждую косточку и во все части тела, стремясь освободиться единственным возможным способом. Через мелодии, струны и голос.