Книга Королева Вечности, страница 67 – Л. Дж. Эндрюс

Принцесса протянула мне кусок пергамента, ставший потрепанным и ломким от бесконечного прочитывания.

Простая записка, полная любви и откровенности.

Мир,

здесь явно замешана некая судьба, и нам следует доверять ей и набраться терпения. Ты прекрасно знаешь мое отношение к этим треклятым Норнам, поэтому это уже о чем-то говорит.

Именно так я постоянно твержу своему проклятому королю, и он, признаюсь, весьма возмущен, что я, возможно, замалчивала подобный судьбоносный поворот. Да, я уже давно знала, что после окончания войны у нас все еще сохранялась связь с морем. Но, пойми правильно, в последний раз наше пагубное вмешательство в ход судьбы изменило мир, погрузив его в затяжную войну. Я была вынуждена оставить все как есть.

Однако как только мы получили вести о похищении, я и Силас одновременно осознали, что происходящее – новый путь, проложенный судьбой. В голове у нас обоих возникла одна и та же мысль:

сердце, похищенное жаждой ненависти и многолетней болью, обретет любовь, несокрушимую в своих притязаниях.

Моя дорогая, в этой истории сокрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Будь бдительной и стойкой девушкой. Я предчувствую, что вскоре наши глаза откроются.

Калиста

Прежде чем вернуть письмо принцессе, я внимательно перечитал его.

— Ты считаешь, что здесь говорится обо мне и Ливии?

Мира коротко кивнула.

— Потому что только ты, Бладсингер, претендуешь на ее сердце, и, видимо, все началась еще десять лет назад. Знаешь, увидев тебя на маскараде, я необъяснимым образом почувствовала, как тебя настойчиво тянет к Лив. И я даже призналась ей. Мне до последнего не хотелось верить, что из вашей встречи может выйти что-то стоящее, но… я все время наблюдала за тобой, твоими откровенными разговорами и настойчивыми требованиями спасти ее. Ты готов истребить даже свой собственный народ.

— Люди, похитившие ее, не принадлежат к моему народу.

— Ты понимаешь, о чем я. – Принцесса не переставая теребила шнуровку лифа. – Я доверяю тебе. У тебя будет еще один голос, готовый выступать за тебя, после возвращения Ливии. Вот и все, что я намеревалась тебе сказать.

Боги, как же мне ненавистны подобные беседы. Единственное, чего хотелось, – это побыть наедине с остатками своего искромсанного сердца, окунуться в непрекращающиеся страдания, а потом выдумывать зверские способы уничтожить всех тех, кто посмел лишить меня моей Певчей птички. Однако я стою здесь, на палубе корабля, и Ливия наверняка прокляла бы меня, если бы услышала мои бесконечные разглагольствования о неспособности к состраданию.

Поморщившись от внезапной вспыхнувшей острой боли в ноге, я встретился взглядом с принцессой.

— Оказывается, от тебя довольно много пользы. Твои способности к иллюзорной магии впечатляют.

— Я расцениванию этот комплимент как прямое подтверждение нашей нерушимой дружбы.

— Было бы глупейшей ошибкой с твоей стороны.

— Слишком поздно, Бладсингер. Все уже решено. – Выражение лица Миры заметно смягчилось. – Спасибо тебе. За то, что сражался за нее.

— Пусть даже этот ублюдок забрал ее первым, – внезапно выкрикнул Джонас. – Похоже, все напрочь игнорируют эту мелочь.

Я невольно закатил глаза и повернулся обратно к морю, пока три принца и следовавшие за ними Тэйт и Селин не присоединились к нам. Понемногу, как и Ливия, королевские земные фейри обретали свое место среди морских.