Книга Королева Вечности, страница 55 – Л. Дж. Эндрюс

Тэвиш вскинул подбородок, под щетиной заиграла лукавая ухмылка.

— Мой король.

Мужчина был старше меня чуть более чем на десять лет и пользовался широким признанием в Доме Туманов.

— Он окажет вам любую посильную помощь, король Эрик, – настаивал Маэлстром. В его тоне чувствовалось почтительное уважение и мягкость, вызывавшая беспричинную тревогу. Впрочем, в присутствии этого фейри мне всегда становилось не по себе. Маэлстром считался правой рукой леди Нарзы и занимал место одного из ее немногих доверенных лиц, которых она принимала в свой ближайший круг.

Никто никогда не видел спутника Нарзы, лишь доносили всевозможные слухи и домыслы. Об отце моей матери мне так ничего толком и не рассказали, но на протяжении многих лет, наблюдая за Маэлстромом, я ловил себя на мысли, что вижу в его чертах своего деда.

Маэлстром сделал шаг в сторону, приглашая нас войти в большой зал особняка.

— Идемте. Я объясню, что мне известно.

Я послал Штормбрингера передать команде Вечного корабля: пусть пройдутся по рынкам на площади, поедят, пополнят запасы, хорошенько отдохнут и устроятся на ночлег перед тяжелым отплытием, в общем, делают все, что заблагорассудится, в наше отсутствие. Королевские земные фейри, Тэйт, Селин и Сьюэлл остались рядом со мной.

Не проронив больше ни слова, я протиснулся мимо Маэлстрома, не обращая внимания на Тэвиша, нескольких ведьм и морских жителей из Дома Туманов в коридоре. Их шелковые одеяния, кораллово-розовые и серебристо-голубые волосы смотрелись неуместно среди приглушенных цветов и сдержанных взглядов слуг Дома Костей.

Маэлстром проводил нас в просторную гостиную, где стоял большой отполированный стол, усыпанный аккуратно сложенными пергаментами и перьями из рыбьей кости. Атласные диваны, обитые ламинарией, стояли на тканых коврах, а над ними висела стеклянная люстра с благоухающими восковыми свечами, наполнявшими помещение постоянным ароматом утреннего морского тумана, столь чистого и прохладного.

В комнату прошмыгнули слуги, оставив серебряные подносы с бисквитными пирожными, сладким вином и жареной рыбой, обвалянной в пряных травах.

Первым набросился на еду Алек, за ним последовал Джонас, а Мира демонстративно закатила глаза, сетуя на их волчьи манеры, но незаметно прихватила горстку пирожных, после чего ретировалась в угол к Селин и Тэйту.

Неподалеку от двух девушек трое мужчин собирали пустые подносы, намереваясь уходить, но один из них заметил принцессу. Рука его тотчас полезла в карман шерстяных брюк. Я отвернулся, пока не зазвучала столь прекрасная, нежная и чарующая сладостью мелодия, которую приятно слушать ярким беззаботным утром.

Я отбросил все роившиеся в голове мысли, но голос Джонаса прорвался сквозь толщу звуков.

— Черт возьми, Мира. Что ты творишь?

Глаза принцессы моментально остекленели, а кончик ее пальца коснулся заостренного уха Тэйта. Кузен выглядел мертвенно-бледным, как зимнее небо, а после, стоило Мире провести ладонью по его груди, угрожающе зашипел.

— Не такой уж ты и страшный, правда, морской фейри?

Черт возьми, она только что попыталась ущипнуть его за ухо.

Казалось, что стоявший столбом Тэйт вот-вот схватится за нож и перережет себе горло.

— Филиб, прекращай свою песню! – От рокочущего голоса Маэлстрома затряслась над головой люстра.