Книга Королева Вечности, страница 41 – Л. Дж. Эндрюс

— Знаешь, Кровавый певец, безграничная любовь к моей девочке, вероятно, сохранила тебе жизнь. А пока… У меня остался последний вопрос, и я рассчитываю, что твое почтение к моему материнскому положению позволит ответить честно. Я не родилась фейри, как ты уже, вероятно, заметил. И если приплыву в твое королевство, станет ли мое присутствие там для моего народа помехой или преимуществом?

— Ну, черт. Королева, мне доводилось наблюдать ваше мастерство на поле боя и не забыть тот день, когда вы спасли и…

— Попусту тянешь время, Король Вечности.

Я невольно коснулся затылка, а шрамы под ладонью тревожно запульсировали.

— Понимаете, течения Бездны жестоки даже к фейри. Но смертные тонут, верно?

Подбородок Элизы предательски поник.

— Да. Они тонут.

— Боюсь, что потребуется слишком много времени, чтобы проплыть жестокие барьеры. Не представляю, как вы справитесь, королева.

— В жилах Ливии достаточно течет крови смертных. Мать моего мужа тоже смертная.

Никогда бы не подумал, что повелитель земли был лишь наполовину фейри.

— Всех ответов на ваши вопросы у меня, к сожалению, нет. Но между мной и Ливией уже образовались узы, еще до ее похищения, – произнес я с некоторой долей сомнения. – Пусть и неосознанно, но все же мы были связаны. Королевство Вечности стало ее частью, и оно никогда не причинило бы ей вреда.

Воцарившееся молчание было угнетающим, но спустя некоторое время Элиза вскинула подбородок и отперла дверь.

— Благодарю. Как раз это я и хотела узнать. Мы скоро пришлем за тобой.

— Королева, прошу вас, не дайте мне остаться здесь.

Вкуситель лжи уже скрылась за дверью, но Элиза замешкалась.

— Я доверяю твоим словам, но не стану рисковать, пока речь идет о возвращении моей дочери, равно как и мой муж. Не стоит забывать, что именно по твоей прихоти мы превратились во врагов.

Я опустил плечи в знак поражения, а королева вышла из комнаты и защелкнула замок.

Стоило остаться в полном одиночестве, как безжалостные тиски отчаяния мертвой хваткой вцепились мне в спину. Подняв стоявший деревянный стул в углу комнаты, я швырнул его в запертую дверь, а затем медленно сполз по стене, оказавшись на холодном полу.

Уткнувшись лицом в ладони, я стал задыхаться от безудержной ярости и чувствовал себя развалившимся вдребезги.

Прости, Певчая птичка, ничего не вышло.

Еще никогда с тех самых пор, как мне, заключенному в тюремной камере мальчишке, которому рассказывали сказки, Ливия Ферус не казалась столь далекой.

Глава 9

Змей

— Кто, черт возьми, я имею в виду… уже близко.

Внезапно раздавшиеся слова побудили меня резко вскинуть голову, отчего в черепе неприятно запульсировало. Мне неведомо, сколько я просидел, прижавшись к двери, но мрачное одиночество нарушил послышавшийся за окном мягкий юношеский голосок.

Сквозь бархатную ночь пробивался тусклый рассвет, однако густые облака, идущие с моря, всё еще заволакивали небосвод, не пропуская первые лучи солнца. Донеслись какие-то щелчки и скрежет, но я ровным счетом ничего не видел до тех пор, пока стекло, напоследок застонав в знак протеста, поневоле не распахнулось.

Я резко вскочил на ноги, стиснув зубы от раскаленной добела боли, пронзившей кости.

На фоне туманного рассвета в комнату заглянула чья-то голова, укрытая капюшоном.