Книга Между светом и тьмой, страница 62 – Виолетта Иванова

Ингрид теряла терпение. Она должна стать княгиней, родить от Эрика сына, который взойдет на престол и тогда она отплатит всем, кто смеялся над ней, отплатит князю, который там посмел обращаться с ней. Каждый раз она ждала признаки беременности, но словно боги были против этого, она никак не могла забеременеть. Женщина пила настойки своей бабки, которые уже начинали заканчиваться, но все равно уже второй месяц рыдала над своим красным бельем.

Однажды в Адельбург приехал отец, которому пришлось жить в доме где-то на окраине города, который был куплен им давно, так как Гудбрант, который теперь занимался хозяйством, не пустил его. Он вызвал из замка дочерь в их дом, где она долго плакала и жаловалась, что Эрик никак не хочет сближаться с ней, и она никак не может понести от него. Кнут уехал, потом вернулся через месяц, вновь вызвал дочь из замка, привел ее в какой-то неприметный дом, где их ожидал мужчина, очень похожий на князя. Она сначала даже приняла его за Эрика, испугалась, но отец прикрикнул на нее:

— Ложись с ним в постель. Когда родишь, твой князь примет ребенка, как своего. Никто не узнает об этом, если сама никому не проговоришься.

Отец два дня не выпускал ее из дома, заставляя быть с этим мужчиной, так часто, как мог мужчина, который потом получил от Кнута мешочек с золотом и уехал в неизвестном направлении, а Ингрид утром третьего дня на трясущихся ногах вернулась в замок. Она шесть дней не выходила из своей комнаты, чтобы никто не увидел ее состояния. Теперь ей следует вести себя тихо, пока не узнает, что беременна.

Но снова боги посмеялись над ней. Когда старая знахарка Вильдеборга, которая проживала в замке, подтвердила, что она ждет ребенка, Ингрид пошла к Эрику. Он последнее время избегал ее, прятался в своей библиотеке, поставил у дверей своих верных псов, которые не пускали девушку к князю. Когда она устроила истерику, к ней вышел Эрик. Ингрид смотрела в его темно-серые глаза, стараясь увидеть в них страсть, любовь, но кроме досады, разочарования и злости ничего не было.

— Эрик, нам надо поговорить, — заявила она. — Это очень важно для меня, для тебя, для всего княжества.

Он молча пропустил ее в библиотеку, прошел за свой стол, сел в свое кресло, не предлагая женщине сесть. Она остановилась перед столом, натянула на лицо свою самую скромную улыбку и сказала:

— Любимый, мы должны что-то решить. Я жду твоего ребенка.

Он поднял на нее тяжелый взгляд. Потом позвал своих стражников.

— Выведите эту женщину из замка, проследите, чтобы она забрала все свои вещи, и чтобы следа от нее не осталось.

Ингрид начала кричать, стала вырываться, когда один из крепких стражников схватил ее за руку.

— Эрик, ты не имеешь права! Я ношу твоего ребенка, твоего сына! Я мать твоего наследника!

Но он просто смотрел на нее и столько было в его глазах равнодушия, что она замолчала.

— Убирайся, — спокойно сказал Эрик. — От тебя мне не нужны никакие дети. У меня уже есть дочери.

— Но я ношу твоего сына, — женщина попыталась разжалобить его, заплакала. — Эрик, любимый, прошу поверить. Я беременная.

— Убирайся, — повторил князь и махнул рукой, чтобы ее увели.

Под пристальным присмотром стражников Ингрид собирала свои вещи, скидывая их в какое-то покрывало. За время, пока она жила в этом замке, Эрик не подарил ей ни одного украшения, даже простого гребешка или зеркальца не подарил. Она кусала губы, пыталась разжалобить стражников, но они только стояли и поторапливали ее. Потом ее посадили на лошадь и в сопровождении двух стражников отвезли до самого ленда отца. Ингрид ехала и кусала губы до крови, обещая жестоко отомстить Эрику. Теперь она ему точно не простит такого унижения.