Книга Между светом и тьмой, страница 45 – Виолетта Иванова

За день до поминального пира в Адельбург прибыл сын Вегерта — Скельд. С ним прибыли мужчина и женщина в годах, которые побоялись появиться в замке, чтобы не встретиться с Бьортом. Эрик назначил им встречу в небольшом трактире в городе, пошел на встречу, оставив своих хускарлов в замке. Слушая родителей замученной Бьортом девушки и прочих его бесчинствах на землях ярла Вегерта, Эрик сжимал кулаки. Он подозвал стража, который сопровождал его, отдал приказ для Гудбранта, потом склонил голову перед Скельдом, обещая, что имя его отца будет очищено перед людьми.

Когда молодой князь вернулся в замок, на пороге его встретил Гудбрант с небольшим отрядом воинов, которые служили еще его отцу и которым он приказал убраться из замка.

— Мой конунг, — наставник склонил голову. — Нам не удалось взять Бьерна и Сверта живыми. Они вместе со своими людьми напали на нас. Но мои люди опытные бойцы, нам пришлось убить всех, Сверт был ранен. Мы хотели схватить его, но он бросился на меч, чтобы не предстать перед Вашим судом.

Эрик только склонил голову и прошел в свои комнаты. На душе было так тяжело, словно все горы Севера обрушились на него. Он не знал, кому может доверять, кто может его поддержать, кто успокоит его сердце. Князь попросил Агмунда позвать к нему Гудбранта. Когда наставник пришел, Эрик склонил перед ним голову.

— Прости меня, наставник, я наделал много бед. Прошу твоей помощи. Верни верных людей на службу.

— Хорошо, — Гудбрант поклонился. — Вы уже видели людей, которые готовы встать на вашу защиту. Они и составят основу нашего отряда.

* * *

Утром следующего дня Эрик спустился в алтарную комнату, чтобы принести обязательные дары перед тризной. Он ничего не стал спрашивал или просить у Одинара, просто положил на алтарь дары и вышел. В холле его ждал Агмунд, у которого Эрик спросил, все ли готово к поминальной тризне и почему до сих пор в замке нет гостей. Впервые замок не напоминал растревоженный улей.

— Госпожа Агнес сказала, что тризна будет проходить на берегу Седого моря, которое забрало погибших. А гости разместились в городе. Госпожа сказала, что прибудут только ярлы, члены их семей остались дома.

Эрик нахмурился. Что потом будут говорить о нем? Потом махнул рукой, вспомнив слова наставника о пирах.

В полдень Эрик вышел из своих комнат, надев на себя темные одежды. Следом за ним шел Гудбрант и четверо хускарлов, которые еще служили его отцу. Он всмотрелся в лица мужчин и увидел в них только преданность князю, решимость встать на его защиту. Они вышли за городскую стену, направились к берегу моря, где уже столпился народ, причем были только мужчины. Он видел старых ярлов, которые недовольно смотрели на Агнес и Хельгу, стоящих у большого камня в своих простых темно-серых платьях и темно-синих передниках. Старые ярлы не привыкли к таким «пирам», где им придется стоять и не набивать свои животы, упиваясь дорогими заморскими винами. Эрик глазами нашел Кнута, который тоже стоял с недовольным лицом. Рядом с ним князь не увидел Ингрид.

— Агнес приказала не пускать сюда женщин, — тихо сказал Гудбрант, когда понял, что Эрик кого-то высматривает в толпе.

Сама Агнес в это время вместе с Хельгой рисовали руны на большом камне, потом стали на распев читать молитвы-обращения к богам. В это время, по их указанию какое-то мужчины разожгли большой костер. Эрик смотрел на свою жену, замечая, как она похудела, лицо осунулось, под глазами пролегли темные круги. И вдруг что-то шевельнулось у него в душе. «…первым о ком она спросила — о тебе», — раздались в голове слова Агнес. Неужели он так дорог ей? Он всматривался в женщину, стараясь поймать ее взгляд. Но она вместе с матерью продолжала свой печальный ритуал, отдавая богам подношения, просила принять души погибших и защищать живущих. Голос Хельги раздавался в тишине, с которой собравшиеся мужчины слушали ее песни. Кто-то украдкой утирал слезы, кто-то хмурился. На двух кострах, которые горели чуть в стороне, четверо мужчин жарили бараньи туши. Большой костер горел, отправляя высоко в небо искры, словно улетали души погибших.