Книга Крушение идеалов. Книга 2, страница 22 – Галина Голицына

— Ваша светлость, праздник удался! Вы довольны?

— Да. Ты постарался на славу. И будешь награжден. Но сейчас я позвал тебя вот для чего. Ты лучше всех знаешь, что творится в герцогстве. Скажи, есть ли у тебя на примете колдун?

Не ожидавший такого вопроса царедворец вздрогнул и перекрестился:

— Что вы такое говорите, ваша светлость? Откуда у нас колдуны? Церковь не одобряет. Их давно уже всех извели подчистую. Мы же – люди богобоязненные. – И снова истово перекрестился.

Элим досадливо махнул рукой:

— Не об этом речь. Если спрашиваю – значит, надо. Мне нужен маг, чародей, колдун – называй как хочешь. Но это должен быть человек, который действительно имеет такую силу. И нужен мне он очень срочно. Не бойся, наказывать не буду ни его, ни тебя. Наоборот – награжу, и очень щедро. Ну?!

Зенон забегал взглядом по полу, по стенам, по окнам. Только в глаза герцогу не смотрел.

— Не молчи. Время идет, а оно дорого. Есть ли у тебя такой человек?

Сокрушенно вздохнув, пожал плечами:

— Ну, есть один… Только он давно уже не практикует. Храмовников боится.

— Ничего. Храмовники не узнают. Доставить ко мне немедленно.

— Немедленно не получится. Его же нет во дворце! Он в лесу живет. Землянку там себе выкопал. Скрывается.

— Так послать за ним! Прямо сейчас. Я ждать буду. Даже ложиться не стану.

— Как прикажете, ваша светлость…

Кланяясь и пятясь к двери, царедворец ушел выполнять поручение. А герцог направился в сокровищницу.

Там он долго перебирал украшения. Одни были совсем старые, древней работы, другие – совсем новые. Среди колец он узнал два: они принадлежали его матери. Он снова ощутил себя ребенком – маленьким и почти счастливым. И вспомнил материнские руки: очень белые, изящные, с тонкими пальцами. Эти руки дарили тепло и защиту. И они всегда были украшены вот этими двумя кольцами.

Нет. Нельзя раскисать. Эти непрошеные воспоминания могут завести его далеко, сбить весь настрой. Он здесь не для этого.

В сокровищнице было много женских украшений. Отец любил одаривать своих фавориток, но когда фаворитка надоедала, он отдалял ее от себя, а подарки отбирал. Мудрое решение. И для казны хорошо.

Еще больше было украшений мужских. Рубентий Полиен любил покрасоваться перед подданными: и перстни с самоцветами, и тяжелые золотые цепи, и даже распятия и другие обереги тонкой ковки, выполненные искусными мастерами и украшенные мелким речным жемчугом и золотой канителью.

Наконец на глаза попалась вещь, которую счел подходящей. Это была фибула, выполненная в виде золотой бабочки с сине-зелеными крыльями. Яркость крылышкам обеспечивала эмаль. Очень тонкая работа. Фибулу можно было носить и как застежку для плаща, и просто как брошь. Да, это подойдет, пожалуй.

Уходя из сокровищницы, хотел было прихватить с собой материнские кольца, поностальгировать на досуге. Но тут же себя одернул: не время! Сейчас ему надо сосредоточиться на другом деле. А кольцами любоваться и матушку вспоминать будет потом. Когда дело сделает.

Колдуна верный Зенон привел в середине ночи, ближе к утру. Элим и в самом деле не ложился спать, ждал.

Втолкнув чародея в покои герцога, царедворец поклонился и тут же ретировался, плотно прикрыв за собой дверь.

Странного вида человек не поздоровался, ничего не сказал, даже не поклонился. Просто стоял и смотрел на герцога исподлобья. Молча.