Книга Запрет на истинность, страница 96 – Светлана Томская

— Они настоящие, — шёпотом говорю я. — Давно у тебя?

— С того поцелуя над водопадом появилось ощущение. А сама метка после свечения арки.

— Но почему ты не сказал?

— Ждал, пока проявится твоя. В любом случае пока это ничего не изменит. Я хотел дождаться вестей из Хорнии.

— Каких?

Глупый вопрос. Я и сама знаю каких. И Эйнар отвечает на другой вопрос, не высказанный мной:

— Не хотел тревожить тебя раньше времени. В общем, я поговорил с матерью. И она поехала к твоему деду, королю Хорнии. Уж, поверь мне, он точно знает то, о чём стражи Асхара только догадываются.

— Эйнар! — начинаю сердиться я. — Ты специально говоришь загадками?

— Тише, — понижает голос чамп. — Ты забываешь, что там, где много магов, всегда могут найтись и усилители звука, и те, кто не прочь подслушать чужие тайны. Поехали на внешний полигон, нужно закрепить сегодняшние наработки.

Последнюю фразу он произносит громко. Мимо как раз проходит магистр Аргус в сопровождении нескольких учеников. Роана и Тэффи среди них, к счастью, нет. Брат едва ли одобрит то, что мы с Эйнаром так много времени проводим на виду у всех. А вот магистр доброжелательно кивает:

— Хорошая идея.

— Ты с ума сошёл? — со стоном вырывается у меня, когда группа первокурсников во главе с учителем удаляется. — Я только что после тренировки. Рия из меня всю душу вытрясла. Один её взбрык, и мне не удержаться.

— Я объясню ей. Твоя задача — продержаться только до выезда из Академии.

— А дальше что? Пешком пойду?

— Ну можно и не ехать, — миролюбиво соглашается Эйнар, — если ты не хочешь знать чуть больше.

Ар-р-р.

— Едем, — решительно говорю я.

В загоне Эйнар сам надевает уздечку на Рию и некоторое время что-то ей втолковывает, зажав пальцами чувствительный нос ящерицы.

Мы выезжаем из ворот, с полчаса трусим до внешнего полигона вдоль просёлочной дороги. Навстречу попадаются гружёные товаром телеги, в которые запряжено от одного до трёх рабочих ящеров, в зависимости от того, насколько богат купец. Торговцы помельче толкают перед собой тележки с тюками. Встречаются и всадники на породистых ящерах. Все спешат в столицу.

Рия ведёт себя как смирная овечка. То ли она тоже устала, то ли Эйнар был убедителен. Правда, мне от этого не легче. Я всё равно постоянно ожидаю подвоха и из-за этого остаюсь в напряжении. До полигона мы не доезжаем. Эйнар хлопает по заднице Рию и первым поворачивает своего ящера прочь от дороги, в лес.

Если бы я и хотела возразить, моя ящерица, похоже, послушалась бы его. Но я не против. Едва ли можно будет поговорить на полигоне, где даже ночью редко бывает пусто. Там, вдали от дорог и самой Академии, отрабатываются самые опасные боевые заклинания и создаются смертоносные плетения. И уже если ночью там людно, то днём курс сменяет курс.

Едва мы углубляемся в лес, Эйнар наклоняется ко мне, свесившись с бока своего громадного боевого ящера, обхватывает меня рукой за талию и одним мощным движением переносит на своего ящера.

— Тропа сейчас сузится, — поясняет он, усаживая меня боком перед собой. — Я не смогу управлять Рией, если ей придёт в голову какая-нибудь пакость.

Возможно, он это всё придумывает на ходу, но я действительно устала от напряжения. Ящер плавно покачивается при ходьбе, и мне приходится прислониться плечом к груди Эйнара. Ощущаю, как перекатываются его мышцы. Вдыхаю горьковатый запах полыни. Надо бы выпрямиться и избежать прикосновения, но это твердит разум, а второй половинке меня хочется, наоборот, прижаться, обхватить рукой своего чампа, закрыть глаза и забыть обо всех сложностях.