Книга Катастрофа для декана, страница 77 – Ханна Леншер

— Доброй ночи, Ирмина, — прошептал я, с трудом отпуская ее руку.

— Спокойной ночи, магистр.

Ирмина легко провела кончиками пальцев по моей щеке и, сделав шаг назад, скрылась за дверью.

Следующий день превратился для меня в изощренную пытку.

Я сидел в кабинете, и строчки рапортов плыли перед глазами. Все попытки проанализировать скудную информацию по Чистым — древнему культу фанатиков, ненавидевших драконов, — оказывались тщетными, мысли упрямо, как намагниченные, возвращались к Ирмине. К тонкому аромату её кожи, к ее срывающемуся шепоту в этом самом кабинете, к тому, как она послушно выгибалась в моих руках. Конечно, я хотел большего, сделать ее полностью своей... но не на диване же. Она достойна лучшего варианта.

К обеду моя прославленная выдержка лопнула с оглушительным треском. Я вызвал её в деканат под официальным, притянутым за уши предлогом грубого нарушения дисциплины.

Когда Ирмина появилась в приемной, я уже дежурил у входа и сразу распахнул дверь. Как назло, мой секретарь Норрис еще не ушел на обед, и, заметив девушку, усмехнулся.

— Снова нарушение, студентка Ланарит? И когда вы только успеваете? — покачал он головой, собирая документы.

Ирмина закатила глаза, блестяще отыгрывая роль несносной девчонки:

— Магистр Тенебрис просто придирается к моему эссе по тактике. Я написала, что лучшая защита — это нападение, а он, видимо, считает это личным оскорблением.

И смотря прямо на меня, она прошла в мой кабинет. Дерзкая маска слетела с её лица ровно в ту секунду, когда замок за её спиной издал глухой щелчок.

Я не дал ей сказать ни слова, подхватил за талию, отрывая от пола, и жадно впился в её губы. Ирмина счастливо охнула, мгновенно растворяясь в поцелуе. Её язык скользнул навстречу моему, дразня, провоцируя и требуя большего.

Мы каким-то чудом миновали преграду в виде кресел и оказались возле дивана. Моя спина врезалась в книжный шкаф, Ирмина тихо застонала мне в губы, выгибаясь навстречу, и в следующий миг мы рухнули на широкую обивку кожаного дивана.

Я навис над ней, тяжело, со свистом втягивая воздух, пропитанный ее запахом. Шпильки, стягивающие её волосы, рассыпались по подушкам, и сиреневый шелк разметался по темной коже дивана, создавая убийственно прекрасный контраст.

Мои руки нетерпеливо скользнули под её мантию, лихорадочно находя то, что искали — горячую, бархатистую кожу, дрожащую от каждого моего прикосновения. Тонкая ткань её рубашки совершенно не спасала. Кровь снова вскипела, ударяя в виски тяжелым колокольным набатом.

— Эйдан, — выдохнула она, полуприкрыв глаза, когда мои пальцы уверенно расправились с первыми пуговицами.

Я был готов сорвать с неё одежду и забыть обо всем на свете, но артефакт связи на моем рабочем столе пронзительно, истерично зазвенел голосом Норриса:

— Магистр Тенебрис! Прибыл инспектор из Департамента!

Я глухо выругался сквозь стиснутые зубы, отрываясь от сладких губ. Ирмина подскочила, как ужаленная, ее щеки пылали. Времени на сборы не было: мы за считанные секунды поправили растрепанную одежду. Я упал в свое кресло, с силой приглаживая волосы и пытаясь унять бешеное дыхание, а Ирмина рухнула за столик у окна. Она схватила ручку и уткнулась в какой-то пустой бланк, с преувеличенным усердием изображая великомученицу на отработке.