Книга Катастрофа для декана, страница 27 – Ханна Леншер

Лицо друга мгновенно утратило веселье, сменившись собранностью.

— Об Ирми? Отец все-таки отправил ее в академию? Бездна… прости, Эйдан, это я однажды в сердцах бросил ему, что только ты сможешь выбить из нее эту дурь со страхом оборота. Но я был уверен, что это будет крайней мерой.

— Крайняя мера наступила, Генрих. И она себя калечит, — процедил я, присаживаясь за стол. — Невозможно с ее уровнем резерва вечно держать дракона на цепи. Она умрет раньше, чем научится безопасно блокировать такие объемы магии.

— Честно говоря, я думал, ради свадьбы она как-нибудь преодолеет свой страх и развернет крылья, — Генрих невесело усмехнулся, потирая переносицу. — Мотивация у нее сейчас должна быть больше, чем обычно. Хотя, если честно, вообще не понимаю, что она в нем нашла. Принц Лериан кроме блестящей короны из себя абсолютно ничего не представляет.

Я замер. Каждое его слово казалось дурной шуткой.

— Нашла? Ради свадьбы? — Мой голос стал обманчиво тихим, почти шепотом. — Генрих, твоя сестра всеми правдами и неправдами пытается избежать этого брака. Это буквально одна из главных причин, почему она скорее сожжет себя заживо неконтролируемой магией, чем полетит.

Брат Ирмины поперхнулся воздухом и резко подался вперед, едва не смахнув проекцию рукавом мундира.

— Что за бред ты несешь, Эйдан?! Отец говорил, что она без ума от счастья!

— Твой отец — лжец, — жестко отрезал я, глядя прямо в глаза другу. — Она ненавидит Лериана, Генрих. Закипает от одной мысли о нем. Но ее желания в вашей семье никого не волнуют.

В глазах Генриха вспыхнуло неподдельное, яростное неверие, которое быстро, как солома в огне, сменилось глухой, отчаянной злостью на самого себя. Он грязно выругался и с силой провел рукой по своим коротким русым волосам.

— Драконьи боги… Я же просто не знал… Эйдан! Ведь все девчонки в ее возрасте мечтают замуж за принцев. Платье там красивое, цветочки всякие… Ирми же любит такое… Правда?

Друг поднял растерянный взгляд на меня. Я уже понял, что зла своей младшей сестре он точно не желал, просто жил свою жизнь. Он оказался классическим старшим братом, который ничего не знал о том, что происходит с девочкой запертой в золотой клетке.

— Про платья и цветочки я не знаю, но по опыту она больше любит дерзить мне, срывать занятия и методично избивать старшекурсников на спаррингах. — Я невольно усмехнулся, вспоминая ее зеленые, горящие вызовом глаза. — Но сейчас не об этом. Скажи мне, пожалуйста, почему Ирмина не научилась обращаться в подростковом возрасте? От этого зависит, что мне делать дальше.

Генрих отвел глаза и замолчал. Изображение в магофоне слегка замерцало, передавая его тяжелый, полный старой боли вздох. Потом он потянулся куда-то за пределы видимости и, судя по звуку, выпел чего-то крепкого.

— Это из-за матери, Эйдан, — наконец произнес он глухо. — Ты же знаешь, что нашу маму убили, когда я еще учился в школе?

Я молча кивнул. Знал же, мог и сам сложить два плюс два.

— Отец тогда стремительно рвался к власти по головам конкурентов, — с горечью продолжил Генрих. — Его хотели припугнуть. Они похитили маму и Ирми. Отца пытались шантажировать, но переговоры сорвались. В итоге маму убили, скорее всего, прямо на глазах у Ирмины. Может, еще что... Ее удалось отбить, но она вернулась домой сломанной, замкнулась в себе. Месяцами вообще не разговаривала.