Книга Адептка вне закона, или как спастись от ректора!, страница 22 – Анастасия Смирнова

Аудитория замерла. Слышен был только резкий, ритмичный стук мела о доску. Я рисовала схему не просто базового запирающего контура, а его усиленной, параноидальной версии пятого порядка, о которой вычитала в запретных секциях (ещё до того, как этот невыносимый мужчина перекрыл мне туда доступ).

— В фундаменте контура крови, магистр, — заговорила я ровным, отстранённо-лекторским тоном, даже не отрывая взгляда от вычерчиваемых линий, — лежит абсолютная привязка к ауре создателя. Контур считывает не только физическую подпись ДНК и крови, но и уникальный ментальный слепок мага. Любая попытка грубого силового взлома мгновенно активирует цепную реакцию рун Отражения.

Я с нажимом обвела крайнюю защитную спираль двойной жирной линией. Мел скрипнул.

— Выражаясь доступным языком: если дилетант попытается выбить такую дверь боевым пульсаром, защита многократно усилит импульс и испепелит нападающего его же собственной магией.

— Блестяще, Веспер, — Рейн медленным, скользящим шагом подошёл чуть ближе. Его бархатный голос звучал одобрительно, но в серых глазах плескалась обнажённая, холодная сталь. — Вы феноменально владеете теорией для студентки, которая ещё месяц назад до поступления путала защитный магический контур с бытовым заклинанием от платяной моли. Но вы технично ушли от ответа на вторую часть моего вопроса. Как именнообойти эту защиту?

Я медленно повернулась к нему. Кусочек мела в моих побелевших от напряжения пальцах чуть заметно дрогнул.

— Прямой силовой взлом математически невозможен. Единственный существующий в природе способ — обмануть саму систему. Для этого взломщику требуется артефакт, несущий на себе стопроцентный слепок ауры создателя контура. Чаще всего это личный предмет, находящийся в постоянном, длительном контакте с кожей и резервом владельца. Фамильное кольцо, кулон, нательный хронометр.

Я позволила своему взгляду на короткую, микроскопическую долю секунды — словно бы совершенно случайно! — скользнуть к его правой руке, где тускло, маняще поблескивал массивный перстень с обсидианом.

— Имея в распоряжении такой артефакт-пропуск, — продолжила я, бесстрашно вскинув подбородок и глядя Рейну прямо в грозовые глаза, — можно искусственно создать резонансный коридор и пройти сквозь абсолютную защиту так же легко, как раскалённый нож проходит сквозь сливочное масло.

Воздух в аудитории внезапно уплотнился, став тяжёлым и вязким, как кисель. Студенты на первых рядах инстинктивно вжали головы в плечи, вцепившись в подлокотники кресел, явно почувствовав внезапный, подавляющий всплеск магического давления, волной разошедшийся от фигуры ректора.

Рейн не отвёл взгляда. Его точёное лицо оставалось ледяной маской, но высокие скулы слегка заострились, а челюсть напряглась. Он всё понял. Он безошибочно считал мой намёк и осознал, что я не просто механически цитирую заученный параграф из учебника. Я, стоя у доски, бросаю ему прямой, наглый вызов.

— Резонансный коридор, — очень медленно, пробуя слова на вкус, повторил он. — Весьма смелая, амбициозная теория. Но вы упускаете из виду одну крошечную, но фатальную деталь, адептка. Что произойдёт с организмом, если отчаянный вор попытается использовать личный артефакт высшего боевого мага, не обладая при этом должным уровнем собственного магического резерва?