Книга Договор. Проклятие ведьмы, страница 47 – Таша Воин

— Начинайте же уже!

Собрание магов грозило стать совсем неуправляемым в своей бесноватости. Глеб решительно дал отмашку:

— Начинаем! — и с тоской в душе стал наблюдать за дальнейшим действом. Казалось, что он провалился в тот день, когда умирала его возлюбленная Анечка. Боль полоснула по сердцу, заставив болезненно сморщиться. Ксения заметила состояние отца и недоуменно посмотрела ему в глаза. Он мрачно отмахнулся, продолжая следить за сценой, на которой был установлен постамент, похожий на алтарь.

Вот прислужники принесли хнычущего рыжего мальчугана, замотанного в белые пеленки, и положили его на постамент. Настя громко всхлипнула, и толпа презрительно отшатнулась от нее. Ее мать стояла с надменным видом и следила, чтобы все прошло, как надо. Наконец, на сцену, тяжело шагая, вышел палач. Его лицо было скрыто колпаком, и в прорези внезапно блеснули желтые глаза. Ксения, внимательно вглядывающаяся в него, незаметно расслабилась — все шло по плану. Она стала бочком продвигаться к сцене и Насте, стоящей около нее. Обрушилась тишина. Громогласно прозвучал голос матери Насти, зачитывающей «прегрешения» младенца. Настя дернулась в сторону матери, зашипев, как рассерженная кошка. Ксения еле сдержала подругу и покачала головой, сделав огромные глаза. У Насти забрезжила надежда, она вопросительно подняла брови. Ксения едва заметно кивнула, и Настя облегченно выдохнула, искоса бросив взгляд на палача. Наконец, советница Главы закончила читать приговор и высокомерно приказала начинать. Толпа в предвкушении качнулась к сцене, чтобы не пропустить зрелище. Блеснуло в свете ламп лезвие кинжала и… Балахон палача расползся из-за распирающей его огромной туши рыжего в черных подпалинах вервольфа! Раздался громогласный рык, сверкнули острые лезвия когтей, щелкнули в опасной близи от младенца длинные белые клыки.

Толпа отшатнулась в ужасе. Спотыкаясь и сбивая друг друга с ног, ведьмы ринулись во все стороны, визжа, пытаясь бросать заклинания, промахиваясь и попадая друг в друга. Вервольф довольно ощерил пасть, полоснул когтями стоящих рядом с постаментом прислужников и аккуратно подцепил зубами пеленки заходящегося в крике младенца. Огромным прыжком, распихав не успевших убраться с его дороги магов, он пролетел к выходу особняка, проломил двери и исчез, скрытый воющей пургой. Макс, увидев, что все пошло по плану, выскочил вслед за Демьяном в человеческом обличии и тут же, разорвав в клочки карнавальное облачение, обратился в волка. Вдвоем они понеслись с быстротой молнии от особняка, небезосновательно опасаясь погони и переохлаждения ревущего в голос малыша. Горечь отравляла сознание серого вервольфа, увидевшего холодное безразличное лицо своей Истинной, безучастно наблюдающей за зрелищем, развернувшимся на сцене. Буран, ворвавшийся в особняк, погасил зажженные свечи, редкие снежинки залетали и тут же таяли на пороге особняка. Бросив последний, полный тоски взгляд назад, Макс увидел Ксению, что-то говорившую своему отцу. Глаза тлеющими черными углями выделялись на бледном, застывшем восковой маской, лице девушки. Протуберанцы силы кружили вокруг ведьмы, смешиваясь со снежными завихрениями.

— Смотри-ка, ни царапинки! — проворковала Мия, разглядывая своего рыжего внука. Тот, сморщив нос, приготовился в очередной раз заплакать, видя вокруг незнакомые лица.