Книга Подонки «Запретный пульс», страница 48 – Кейт Блейз

Она закричала — пока голос не сорвался. Потом сжала биту и принялась крушить всё вокруг: туши, крюки, стены — всё, до чего могла дотянуться.

— Давай! — подбадривал Джейсон. — Бей! Выпускай злость! Это полезно! Но не поможет.

Она остановилась, тяжело дыша. Вокруг царил хаос: разорванное мясо, сломанные крюки — лужи крови стали ещё больше. Джесс посмотрела на свои руки — красные в зловонной жиже.

— Выпусти меня, — прошептала она. — Пожалуйста. Я больше не хочу.

— Хочешь, — ответил Джейсон. — Ты хочешь жить. Поэтому ты здесь, поэтому борешься, поэтому сейчас пойдёшь в следующую комнату.

Она подняла голову. В дальнем конце цеха, сквозь кровавую пелену, показалась дверь. Обычная, деревянная, ничем не примечательная.

— Там выход, — сказал Джейсон. — Или нет. Узнаешь.

Джесс пошла. Ноги скользили, она падала, поднималась, снова падала, но двигалась вперёд. Туши расступались перед ней, будто пропуская вперёд.

Она дошла до двери, взялась за ручку. Холодный металл обжёг ладонь. Дёрнула.

Заперто.

— Открой! — завопила она, колотя кулаками по дереву. — Открой, сволочь!

— Ключ у тебя, — голос Джейсона оставался спокойным, даже скучающим. — Просто ты не замечала. Посмотри вниз.

Она опустила глаза. На полу, у её ног, лежал маленький серебряный ключ. Джесс подняла его, вставила в замок, повернула. Дверь открылась.

За ней — темнота и запах. Сладкий, знакомый, выворачивающий наизнанку.

— Добро пожаловать в финал, — сказал Джейсон.

Она шагнула внутрь, и дверь за ней захлопнулась. Свет включился — тусклый, жёлтый, выхватывая из мрака пустую комнату. Бетонный пол, бетонные стены и в центре — деревянный табурет. На нём — бокал. Высокий, тонкий, с жидкостью ярко-голубого цвета. Она светилась в полумраке, как коктейль на вечеринке, но Джесс знала: это не коктейль.

— Выпей, — голос Джейсона звучал мягко, почти ласково, без прежней жестокости. — Это яд. Он очистит тебя.

Джесс смотрела на бокал. Замерла.

— Ты не выйдешь отсюда, пока не выпьешь. Такое условие.

— Нет, — выдохнула она.

— Нет? — Джейсон рассмеялся — тихо, с присвистом, будто ему стало по-настоящему весело. — Тогда останешься здесь навсегда.

Она сделала шаг, потом ещё один. Пальцы сами потянулись к бокалу. Стекло оказалось холодным, почти ледяным. Голубая жидкость пахла сладко, химически — как тот самый запах, который преследовал её весь вечер. Запах антифриза. Запах смерти.

— Не могу, — прошептала она, и голос её задрожал.

— Можешь.

Она зажмурилась, сжала бокал так, что он едва не треснул. Потом разжала пальцы и смахнула его, вкладывая всю ярость в это действие.

Стекло упало на бетон и разбилось с пронзительным звоном, который разнёсся по комнате, ударился о стены, вернулся эхом. Жидкость растеклась голубой лужей.

— Я не буду это пить! — закричала она. — Не буду! Слышишь?!

Наступила тишина. Гулкая, вакуумная, давящая на уши. А потом — скрежет. Из темноты, из углов, которые она считала пустыми, начали выходить фигуры.

Трое.

Они оказались высокими, в чёрных одеждах, лица скрыты белыми масками с чёрными провалами глаз и ртов. Двигались бесшумно, плавно, как хищники. Джесс сжала биту, прижалась спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались дышать.

— Не подходите! — крикнула она, но голос прозвучал жалко.