Книга Любовь до боли в сердце. Книга 2, страница 17 – Светлана Файзрахманова

— Думаешь, он мне скажет правду, если загулял?

— Думаю, тебе надо поговорить с ним откровенно. Ты должна знать правду, чтобы принять решение и двигаться дальше.

Плечи Оксаны начали содрогаться в рыданиях. — Я боюсь! А если он действительно изменяет? Я не знаю, как с этим справлюсь!

— Да, это трудный разговор, но правда всегда выйдет наружу. Ты имеешь право знать, что происходит!

— Но я так боюсь, мам. Что, если всё... разрушится?

— А ты будешь счастлива, если оставишь все как есть?

— Нет.

— Ты сама ответила на свой вопрос, дочь. Ты заслуживаешь лучшего. И я всегда рядом, чтобы поддержать тебя.

* * *

— Где она, — злился Толик. За окном стояла темнота, жена все еще не вернулась. Жена, — смаковал он это слово и думал. Останется она его женой или уйдет от него, забрав с собой его сыновей? Телефон Оксаны вне доступа. Надо что-то делать. Может родителям позвонить? Впутывать в семейные дрязги родителей не хотелось, но вопрос наболевший, что-то нужно делать, но что? Он услышал как провернулся ключ в замке и облегченно выдохнул.

— Привет, на работе задержалась? — спросил Толик.

— У родителей была, — ответила жена.

— Оксан, давай куда-нибудь съездим в отпуск вдвоем, я договорюсь с мамой, она присмотрит за мальчиками, — предложил Толик.

— Конечно, только после того, как ты скажешь правду, — согласилась Оксана.

— Не начинай, я тебя люблю, я не смогу без тебя и без мальчиков.

— Это ты понял, когда мне изменил с Мариной? Она родила дочку от тебя?

— Марин, пф… Оксан, давай не будем ссориться, это было один раз, и я сам себя за это не могу простить. Мысли путались. Тягостное чувство безысходности сжимало сердце, но и облегчение от сказанной правды тоже наступило мгновенно. Толик ощутил, как оковы недосказанности опали.

Оксану охватило отчаяние, от которого ее пробрал озноб; она до последнего надеялась, что это неправда, верила, что они просто привыкли друг к другу за десять лет, и их чувства немного угасли. Ты хотела знать правду — вот она.

Она села на стул, ноги ее не держали.

— Толя, собирай вещи и убирайся к своей новой семье, — прошептала Оксана, не в силах на него смотреть.

Муж смотрел на нее и понимал, что в таком состоянии разговаривать с ней бесполезно. Он собрал в спортивную сумку сменную одежду и вышел из квартиры.

* * *

— Я идиот, — ругал себя Толик, заруливания на стоянку к дому родителей. — Как мужики гуляют и не палятся? А тут один неясный порыв, и так влип.

Пришлось говорить родителям правду.

Мать молча расправила сыну кровать, — Поздно уже, иди спать.

Отец достал из шкафчика бутылку коньяка.

— Чего праздновать собрался? — села рядом на кухне Клавдия Сергеевна.

— Для сна, — ответил отец.

— Что делать будем?

— Оксана отойдет от переживаний, съездим поговорим, сейчас бесполезно разговаривать, слушать не станет, — опрокинул он в себя коричневую жидкость. Коньяк обжег пищевод.

Клавдия Сергеевна достала из холодильника сыр, — закуси.

Он отрицательно помотал головой и поставил бутылку обратно в шкафчик.

— А с этой его новой что?

— Да какой новой, он же сказал, ничего у них нет.

— А ты, старый, так и поверил? Да и дочка ее нам не чужая получается.

— Не знаю, Клава, что мы будем делать, пока не знаю. Пошли спать.

Утром Толик осмотрелся, непривычно, вместо их с Оксаной спальни, его старая комната. Собрался на работу.