Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 88 – Анастасия Градцева

Щекам становится горячо, и я машинально прижимаю к ним ладони.

— Это так не работает, — хрипло говорю я. — Ты разве не помнишь уроки биологии в школе?

— Я их прогуливал ради тренировок.

— Оно и заметно, — не удерживаюсь я от подколки. — У Дани от меня только половина генов, остальное — твое. Он похож на тебя больше, чем тебе кажется.

— Правда? — жадно спрашивает Вадим, подавшись вперед.

— Правда. У него твоя форма ноги, помнишь? Он хмурится так же, как и ты. Прикусывает нижнюю губу, когда пытается не засмеяться. И спортивный он тоже в тебя, я в школе ненавидела физкультуру и бегала хуже всех в классе. А Данька очень ловкий и быстрый, сам видишь.

Вадим слушает меня, широко раскрыв глаза.

Такое ощущение, что каждое слово он впитывает всем своим существом.

— Опять же любовь к футболу, — завершаю я.

Вадим мрачнеет.

— Кстати, хотел тебе сказать. Даня больше не будет ходить на тренировки.

— Почему?

— Он не хочет. Знаешь, я понял, что я был неправ, когда давил на него. Он умный парень, пусть займётся чем-то другим. На футболе свет клином не сошелся.

— Но ему нравится футбол, — осторожно возражаю я.

— Из-за меня. На самом деле нет.

«Вообще-то Даня ходил в обнимку с мячом еще до твоего появления», — хочется мне сказать, но я удерживаюсь.

— Я очень хочу сделать его счастливым, — с неожиданно силой говорит Вадим. — Его и тебя.

У меня предательски перехватывает горло.

— С ним проще, — говорю я, пытаюсь перевести это в шутку. — Наггетсы, футбольные карточки, дополнительное время на телефоне — и все, ты самый лучший родитель.

— Проще. — Вадим осторожным, невероятно бережным жестом касается моей руки, лежащей на столе. Касание едва заметное, но меня от него пробивает электричеством от макушки до пяток. — А что сделает счастливой тебя, Поля?

— Что сделает счастливой меня? — растерянно повторяю я его вопрос.

От настойчивого взгляда темных глаз в душе настоящий хаос, и я никак не могу собраться с мыслями.

— Да, — хрипло говорит Вадим. — Скажи, что мне для тебя сделать, и я все сделаю.

Я непонимающе хмурюсь.

Зачем ему это нужно? Справиться с чувством вины?

Купить себе прощение и успокоить свою совесть?

— Ничего не нужно, — прохладно говорю я. — Занимайся лучше Даней. У тебя теперь есть сын, и ему нужно много внимания. Очень много! Сам скоро поймешь.

— Я уже понял, — вздыхает Вадим. — Когда мы с ним начали по второму кругу обсуждать футболистов, я думал, у меня язык отвалится. Даже в школе, блин, столько не разговаривал. А потом еще перед сном миллион вопросов…

— Даня молчаливый только с незнакомыми, — подтверждаю я с усмешкой. — Со мной он болтает без остановки. Привыкай.

Вадим вдруг мрачнеет.

— Никак не могу перестать думать о том, как ты справлялась с ним одна, — говорит он. — Особенно когда твоя мама…

Его голос звучит обманчиво ровно, но кулак лежащей на столе руки так сильно сжимается, что костяшки белеют.

У меня перехватывает горло, и приходится глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

— Это в прошлом, Вадим, — жестко отвечаю я. — Не вижу никакого смысла об этом вспоминать.

Я не хочу говорить, как я жила во время маминой болезни и после ее смерти. Эти воспоминания, как испорченная еда. Ее надо выбрасывать, не открывая крышку, иначе от отвратительного запаха стошнит.