Книга Бывшие. Сын для чемпиона, страница 31 – Анастасия Градцева

— Данил, это всего лишь мяч, — кричу я. — Не бойся его.

Он нервно кивает, я снова бью, он прыгает и встречает мяч лицом.

Сначала кажется, что все нормально, но тут же я вижу, как из носа у него течет кровь.

Твою мать.

Полина меня точно убьет.

Бросаюсь к Данилу.

— Больно?

— Нормально, — гнусаво говорит он.

Я быстро обшариваю карманы и, к счастью, нахожу в заднем кармане пачку бумажных салфеток. Достаю оттуда одну, прижимаю к его носу, а потом усаживаю Данила на траву и жду, пока кровь остановится.

Осматриваю его — вроде нормально. Удар был не такой сильный, чтобы вызвать сотрясение.

— Да уж, — бормочу я. — С вратарской карьерой тебе придется подождать. Сначала будем учиться не бояться мяча.

— Я не боюсь.

— Со стороны так не кажется.

На поле подтягиваются другие мальчишки, потом появляется второй тренер. Данил уже выглядит вполне бодрым, встает, убирая салфетку от носа, и крутит головой, явно пытаясь понять, куда ее выкинуть.

Ведь посреди поля мусорок нет.

— Давай сюда. — Я забираю у него салфетку и сую в карман.

Начинаем тренировку.

В качестве разминки я сегодня приготовил для пацанов забавное задание. Говорю им какие-нибудь признаки, по которым надо выстроиться в шеренгу, и смотрю, насколько хорошо они друг с другом взаимодействуют. Заодно и скорость принятия решений тренируем.

— Выстроиться по росту! Быстрее, быстрее.

— А теперь выстроимся по цвету глаз. От самого темного к самому светлому.

— А теперь по длине волос. От самых длинных к самым коротким.

— А теперь по возрасту. Самый старший встает первым, самый младший — последним.

Мальчишки хохочут, суетятся и громко выясняют, кто из них когда родился.

— Я первый! — кричит Данил. Он разыгрался, распалился и теперь совсем не выглядит стеснительным.

— Почему ты первый? У тебя когда?

— Первого января!

— Фига себе, ну тогда точно первый.

«Надо же, первого января день рождения», — мысленно хмыкаю я.

И вдруг замираю, потому что меня накрывает осознанием.

Первое января две тысячи семнадцатого года.

Полина говорила, что Данил родился в семнадцатом и поэтому он никак не может быть моим ребенком.

Но первое января семнадцатого? Это же практически шестнадцатый. Если мы встречались в апреле…

У меня так сильно колотится сердце, что я ничего не слышу. Грохочущая в ушах кровь заглушает все звуки. И только в какой-то момент я вдруг понимаю, что пацаны удивленно смотрят на меня и стоят, ожидая следующей команды.

— Давай дальше, — хриплю я, кивая Максу, второму тренеру. — Беговые упражнения с ними сделай.

А сам ухожу со стадиона в тренерскую, сажусь там и зажимаю виски пальцами.

Он родился первого января. Стопа такая же, как у меня — а это не самое частое явление.

Это одна чаша весов. А на другой — Полина, которая упорно твердит, что это не мой ребенок. И внешне Данил совсем на меня не похож.

И что мне делать? Припереть ее к стенке? Или?..

Я машинально сую руку в карман и вдруг нащупываю там скомканную салфетку. Вытаскиваю.

На ней остались пятна засохшей крови.

Я хватаю телефон и набираю своего агента.

За долгие годы работы он стал тем человеком, который не только следит за моими договорами, но и решает все вопросы. Включая самые щекотливые.

— Леш, привет. Мне нужно сделать тест на отцовство. Анонимно и срочно. Очень срочно. Плачу любые деньги.