Книга Простушка для мажора, страница 31 – Рина Фиори

— Рома? – она открывает.

Мелодичный голос ласкает слух, но зато глаза видят совершенно не то, чего я ожидал.

Есения смотрит на меня потухшим взглядом, а на лице красуется огромное алое пятно во всю щёку.

И какого хрена тут произошло, пока меня не было?

— Я войду? – спрашиваю хрипло.

Неприятное предчувствие сжимает желудок, и мне просто жизненно необходимо развеять свои догадки.

— Отец дома? – спрашиваю, чтобы исключить первую версию.

— Нет, – девушка отрицательно качает головой.

Супер! И кто у нас тогда такой бессмертный, неужели мачеха?

— Так я войду? – нажимаю на голос, потому что пока меня впускать внутрь никто не собирается.

— Ром… – мнётся Цветочек. – Я сейчас немного занята…

— И чем же? – я не имею права её допрашивать, но это получается неосознанно.

Аккуратно отодвинув девушку в сторону, я бесцеремонно врываюсь в дом. У Осеевых нет прихожей, или она совмещена с кухней – непонятно, но вход ведёт именно сюда.

Здесь тихо и пусто, будто в доме никого кроме Есении нет.

— Ты одна? – хмуро осматриваю помещение.

— Ром, ты правда не вовремя, – отвечает потухшим голосом. – Папе плохо…

— Что?..

— Он на подработке был… нам позвонили… – всхлипывает.

— И?

— Инфаркт.

— В этот раз вашему отцу повезло, обошлось без серьёзных последствий, – говорит медсестра из «Приёмного покоя».

Её голос звучит словно сквозь пелену, я всё ещё не могу прийти в себя от шока. Меня потряхивает до сих пор, и сознание никак не принимает тот факт, что инфаркта папе удалось избежать, самое страшное уже позади.

Это было предынфарктное состояние…

— Контроль артериального давления, правильный образ жизни, отказ от вредных привычек, стабильность эмоционального фона, выполнение посильных физических упражнений, – продолжает тем временем медсестра, но я даже толком не слышала, что она говорила вначале. – В общем, доктор объяснит вам всё подробно, – она кивает на кабинет главврача и уходит.

— Присядь, я сам зайду к доктору, – Градский усаживает меня на банкетку в коридоре.

Спасибо Роме, сама бы я не справилась. Стресс влияют на меня не самым лучшим образом. Я теряюсь и не могу оперативно принимать важные решения.

— Ты же не родственник, Ром, с тобой будут разве говорить? – спрашиваю устало.

Рукой машинально провожу по поверхности банкетки, сиденье которой оббито кожзамом. Местами обивка надорвалась, и теперь клочки непрезентабельно торчат в разные стороны. Забавно, но я себя чувствую примерно также: будто мою душу на кусочки разодрали, а как собрать её снова, я не знаю.

— Со мной? Будут, – чеканит парень самоуверенно и скрывается за белой дверью, и я, наконец, остаюсь одна.

Мачеха в больницу собирается наведаться позже, потому что необходимо было поехать в сад за девчонками. Удивительно, что Оксана даже не стала спорить, хотя обычно я забираю сестёр.

Нам позвонили сразу после случившейся ссоры и сообщили о том, что папу отвезли на «скорой» в районный центр. Напугали жутко, ошиблись с диагнозом, и нам с Оксаной стало совершенно не до разборок.

Я пообещала не рассказывать о случившемся отцу, но только потому, что для него это будет во вред в первую очередь.

А для себя усвоила одну простую истину: мне нужно съехать.

Да, не сейчас, не сразу, и куда именно, я даже не имею представления, но я съеду обязательно. Подготовлю отца к этому событию, найду работу, чтобы обеспечивать себя, и уеду, потому что долго в одном доме с мачехой я не протяну.