Книга Девочка, ты попала!, страница 16 – Рина Фиори

Дверь открывается почти бесшумно, и нас встречает запах выпечки и тепло.

— Садись, погрейся, – говорит, указывая на диван. – Сейчас я разведу огонь посильнее и заварю чай.

Я робко сажусь, стягиваю с себя его куртку и свое пальто, и наблюдаю за тем, как он ловко подбрасывает дрова в камин. Пламя разгорается, заполняя комнату теплом и светом. Я начинаю немного оттаивать, но волнение никуда не уходит.

Вознесенский уходит на кухню, а возвращается с огромной чашкой чая, которую протягивает мне. В чае плавают дольки лимона и веточки мяты. Аромат согревает и успокаивает.

— Сиди, грейся, а я расчищу двор. Пока бегал за тобой, опять снега навалило по самое не хочу, – ворчит, но мне уже его ворчание не кажется таким уж страшным и опасным.

Он спас меня, хотя мог бы этого не делать.

И я Платону за это очень благодарна.

Спустя примерно полтора часа Платон возвращается.

Я к этому времени успеваю согреться, принять горячую ванну и обработать раны на руках.

— Я вернулся, – зачем-то сообщает каким-то незнакомым хриплым голосом.

И вдруг заходится сильным кашлем.

— Что с тобой? – вылетаю в прихожую.

Неужели заболел?

Платон стоит, облокотившись о стену, лицо красное, глаза слезятся. Он пытается отдышаться, но каждый вдох только усиливает приступы кашля.

— Все нормально, – выдавливает он между приступами, – просто… просто немного замерз.

Я подхожу ближе, касаюсь его лба. Горячий. Определенно, заболел.

А ведь он отдал мне свою куртку, когда нашел меня в лесу.

Теперь результат на лицо.

— Иди в постель, – командую я, – сейчас принесу тебе чай с лимоном и медом. И градусник найду.

— Я бы с радостью, крошка, – вяло пытается пошутить. – Но если только с тобой.

— Никаких «но»! Ты выглядишь ужасно, – игнорирую его очередную глупую шутку.

Сейчас не до перепалок.

Платон послушно кивает и медленно бредет в спальню, волоча за собой ноги.

Я, тем временем, бегу на кухню и начинаю лихорадочно искать в аптечке жаропонижающее и средство от кашля.

Не хватало еще, чтобы он слег с температурой.

Торопливо завариваю чай, щедро сдобрив его лимоном и ложкой меда, которые нахожу на кухне.

Запах цитруса и сладости заполняет помещение, ненадолго отвлекая от тревожных мыслей.

Неужели так быстро простудился?

Чувство вины накрывает с головой. Это я виновата, что он теперь болен. Надо было настоять на том, чтобы он надел куртку обратно.

Захожу в спальню с подносом. Платон уже лежит под одеялом, свернувшись калачиком. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Вид у него и правда неважный. Ставлю поднос на тумбочку и достаю градусник.

38,5. Не так уж и страшно, но и приятного мало.

— Пей чай, – говорю, протягивая парню кружку. – А потом примешь таблетку. И поспишь, – немного перебарщиваю с приказным тоном.

Понимаю это, но не могу отказать себе в удовольствии покомандовать Вознесенским.

Платон на удивление послушно делает несколько глотков, морщась от кислого вкуса лимона. Похоже, ему и правда очень плохо, раз даже не спорит.

— Это лишнее, – хрипит недовольно. – Я бы и сам справился…

— Пожалуйста, – натянуто улыбаюсь в ответ.

— Да, ты права, умение благодарить – не самая моя сильная сторона.

Парень засыпает почти сразу после того, как выпил чай и принял лекарство.

Я тихонько выхожу из спальни, прикрыв за собой дверь. Нужно проветрить комнату и приготовить что-нибудь легкое на ужин.