Книга Хрустальная сказка, страница 56 – Макс Рейн

— Вообще-то, ничего удивительного. – Антуан сел напротив. – Наш мозг делает творческую работу лучше, когда мы устали. – Мика недоверчиво посмотрела на него. – Звучит странно, знаю. Но это так. Усталый разум не отвлекается и сосредотачивается на конкретной задаче. На самом деле у нас больше шансов создать что-то новое, когда мозг работает не так эффективно.

— Откуда ты знаешь? – серьёзно спросила Мика.

— Ну, я вообще-то мозг изучаю, – немного смутился Антуан.

— Изучать человеческий мозг человеческим мозгом – сомнительное занятие, – пожала плечами его собеседница.

— В целом – да, – охотно согласился он, – наш мозг нам не по мозгам.

Мика выбросила огрызок в мусор и развернула коляску к двери.

— Пойдем, я тебе покажу, что у меня получилось.

Антуан зашел в гостиную и оторопел. Картины стояли повсюду, возле стен на полу, на столе и даже на диване. Комната походила на картинную галерею перед новой выставкой, когда еще не успели разместить экспозицию.

— Это все твое? – Он снял очки и прищурился.

— Да! – Мика гордо вздёрнула подбородок, её глаза сияли. – Ну, как тебе?

— Неожиданно, – Антуан закашлялся. – Даже для очень усталого мозга.

— Конечно, я всё не за один раз написала. Эти работы из мастерской – я заказывала багеты. Теперь планирую выставить. Сделаю фотографии и опубликую онлайн, – беззаботно щебетала Микаэла. – Нравится?

Антуан внимательно рассматривал картины. Одни сюжеты представляли геометрические фигуры в духе Малевича, другие – странных людей с непропорциональными телами, как у Пикассо. Пейзажи, лики святых, окружённые ангелами. «Чёрт знает что», – подумал Антуан, но вслух произнес:

— Красочно.

— А какая нравится больше всего? – не отступала Мика.

— Я не очень разбираюсь в искусстве, – уклончиво ответил он.

— Тебе что, ничего не нравится? – она взглянула на него испытующе.

Не успев опомниться, Антуан услышал свой низкий глухой голос:

— Нет.

Художница поглядела на него удивленно и с недоверием.

— Вот, – показала она пальцем, – та самая, которую я всю ночь писала.

Антуан подошёл ближе и вгляделся. В картине было много синего и чуть-чуть желтого, но смысла Антуан не разобрал.

— Своеобразно, – скупо пожал он плечами.

Микаэла подозрительно посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, я никчемный художник?

— Да ничего такого я не хочу сказать, – неловко принялся оправдываться Антуан.

— Чтобы рассуждать о таланте художника, надо самому уметь рисовать, —назидательным тоном отрезала Мика.

— В этом я не уверен, – неожиданно для себя возразил он. – Я никогда не был поваром, но разбираюсь в том, что такое хорошая еда. Вот, например, эта картина. Где ты видела ангелов в вязанных шапках?

— А где ты видел ангелов без них? – В её легком прищуре читался вызов.

Антуан не нашел, что ответить, и устремил взгляд на другое полотно.

— Не мучайся, – усмехнулась Мика. – И так понятно, что ты ничего в этом не смыслишь. Не всем дано постичь искусство. Утешай себя тем, что ты такой не единственный. Картина Матисса «Лодка» провисела в Музее современного искусства в Нью-Йорке вверх тормашками полтора месяца, пока один из посетителей не сообщил об этом смотрителю музея. Но тебе прощается, – добавила она снисходительным тоном. – Знаешь почему? Потому что я та самая девушка, которая гуглила «химический алфавит», когда искала таблицу Менделеева. – Она снова захихикала.