Книга Хрустальная сказка, страница 164 – Макс Рейн

— А почему бы и нет? – хмыкнул Лексус, доставая из кармана сигарету. – И психи, и врачи находятся в одной и той же больнице. Только у пациентов больше шансов оттуда выбраться.

— Последний раз говорю, замолчи! – рассвирепел Антуан. – И брось сигарету! У меня астма, я сейчас задохнусь!

— А у меня ее нет, – нагло ответил Лексус и жадно затянулся. Он развалился на дизайнерском стуле у кухонного острова. На чистой поверхности стояли две банки пива и наспех свёрнутая из фольги пепельница. Глянцевые фасады отражали свет панорамного окна.

— Как это «нет»? – Антуан даже забыл, что секунду назад собирался вцепиться Лексусу в глотку. – Она у меня с детства!

— Ничего не знаю. – Лексус продолжал безмятежно дымить.

Антуан перевёл взгляд на Алекса.

— А у тебя? У тебя ведь тоже нет астмы?

Алекс отрицательно мотнул головой. «Неужели психосоматика», – опешил Антуан. Он знал, что симптомы астмы часто возникают как проявление психологических конфликтов. Похоже, астма стала его реакцией на подавленные эмоции, тогда как ни Лексус, ни Алекс не испытывают этих ограничений.

— Это что получается, из нас троих только я один бракованный? – Антуан растерянно опустился на стул, чувствуя, как внутри досада борется с абсурдностью происходящего.

— Да брось! Нашел из-за чего переживать. – Алекс похлопал Антуана по плечу.

— А я не переживаю, – холодно ответил Антуан. – Понять не могу, как это возможно… Все это…Ты, он. Ладно, ты всегда хорошо влиял на меня. Но этот, – он кивнул в сторону Лексуса, – зачем он мне понадобился?

— Во-первых, никакого «хорошего влияния» не существует, – перебил его Алекс. – С научной точки зрения любое влияние безнравственно.

— Это ещё почему? – прищурился Антуан.

— Потому что влиять на другого значит навязывать ему свои идеи. – Алекс иронично взглянул на Антуана. – Он начнёт думать твоей головой, хотеть того, чего хочешь ты. Превратится в эхо чужой мелодии и будет играть навязанную роль. А весь смак – самовыражение.

— И это ты мне говоришь? – ухмыльнулся Антуан. – Хочешь, чтобы я от тебя избавился?

— Вчера ты сам сказал, что хочешь этого, – невозмутимо напомнил Алекс.

— Да, хочу, – Антуан провёл рукой по лбу, стирая капли холодного пота. – И ещё хочу понять, зачем я тебя, чёрт возьми, позвал.

— Есть мнение, – Алекс слегка улыбнулся, – что самые важные события происходят в нашем мозге. И только там, в глубине наших мыслей, можно найти ответ на всё. Зачем ты мог меня позвать?

— Это вопрос, а не ответ.

— Ответ ты знаешь.

— Защищать…

— Именно так! – воскликнул Алекс, просияв. – Но это следствие. Чего ты хотел изначально, что руководило тобой?

В течение нескольких секунд Антуан стоял без движения, размышляя.

— Непонимание, разлад с обществом, страх… – тихо перечислил он.

— Нет.

— Что же тогда?

— Ты хотел чего-то недозволенного. Хотел быть собой, но не позволял себе этого. Ты лишал себя главного – самовыражения. Я уже говорил, что в самовыражении человеческая суть.

Антуан машинально потер переносицу. Самовыражение – это сложный нейрохимический процесс. Серотонин, дофамин, норадреналин – целый коктейль нейромедиаторов активируется, когда человек реализует себя. При подавлении самовыражения нарушается работа лимбической системы, возникает дисбаланс… Возможно, эти двое – защитный механизм мозга, пытающегося восстановить нарушенное равновесие.