Книга Под звездным дождем, страница 58 – Макс Рейн

— А кто она, эта Лилек? – поинтересовалась Катерина.

— Лиля Бабич, хорватка, с соседней улицы. Ох, красивая была, – погрузилась в воспоминания бабка. – У нас в деревне такой больше не было. Лицо круглое, белоснежное, глаза синие, бездонные. Ресницы как у куклы. А улыбнется, словно солнце выглянет. Сложена безукоризненно, все при ней… и голос мягкий такой, мелодичный. Одним словом, мечта. Полюбил ее Сема. Что ж, не мудрено. Все ее обхаживал, старался. И она его выделяла из толпы ухажеров. Он ведь тоже собой хорош был. Статный, работящий и не пьющий. Тоже мечта. Закрутился роман, любовь могучая, не хухры-мухры. Все время вместе, как ниточка с иголочкой. Глаза с поволокой, ее рука в его руке. Завидовали им дружно, всей деревней, и сглазили.

— Как? – удивилась Катерина.

Бабка тяжело вздохнула, взяла стакан и, набрав воды из-под крана, жадно выпила.

— Дело у них к свадьбе шло. Сваты были отправлены, договоренности сделаны. Семка уехал на шабашку на месяц в Грецию. Говорили, что Лиля свадьбу в городе сыграть хотела, по-европейски, как сегодня бы сказали. А это дорого. Вот и уехал он к свадьбе подготовиться. А через пару недель в деревню к Аничам приехал сын, капитан дальнего плавания. Увидел Лильку и обомлел. Долго ли умеючи, уплыла она с ним на корабле.

— А как же Семеныч, как любовь? – ошарашенно спросила Катерина.

— Как-как, не она первая и не она последняя, – ответила бабка.

— А дальше?

— Вернулся Семен, а невесты нет. Долго не верил в случившееся. Ждал… Жутко страдал. Больно было на него смотреть. Переживали тоже дружно, всей деревней. Успокаивали. Время шло, Лилька не возвращалась. Семен, казалось, смирился. Только вот переменился очень, стал мрачным и озлобленным. О девках и слышать не хотел. И взгляд его вовнутрь погрузился, в глубину своей пораненной души. А тем временем у Лильки тоже все наперекосяк пошло. У капитана оказалась семья. Жена о разводе и слышать не хотела, угрожала, во все инстанции писала. Ему начальство тут и объяснило, мол, негоже офицеру, да в таком чине, бросать жену и детей, пригрозило отставкой. А Лиля к тому времени уже беременная ходила. Он похорохорился, поартачился, потом помучился угрызениями совести, устал и отпустил. Отдал Лиле свою старую однушку, а сам вернулся к жене и детям. Откупился, стало быть. А Лилька наша, униженная и убитая горем, грехи замаливать бросилась. И давай Семке писать. Нина, почтальонша, рассказывала, что по письму в день к нему носила.

— А он что, не простил? – с надеждой спросила Катерина.

— Нет, – почти торжественно объявила бабка. – Вырвал из груди с мясом, дыра только и осталась. Лилька вскоре в деревню с сыном вернулась. Но Семен как ослеп, в упор ее не видел. Как будто ее в природе и вовсе не было. Но жениться так и не женился. Остался один.

— А Лиля как? Устроила свою личную жизнь?

— Нет, после отъезда в Дубровник она как-то быстро отцвела. Поблекла, как будто и не было в ней цвета, а одно лишь напыление. Так или иначе, в деревне больше не было желающих жениться на ней, все слишком хорошо помнили историю с Семенычем. А в прошлом году у нее рак обнаружили. Сын ее сразу к себе в Загреб забрал. Так она перед отъездом к Семенычу кинулась, прощения просила, умоляла… А он, говорят, ее не узнал. Деменция.