Книга Под звездным дождем, страница 38 – Макс Рейн

Однако, увидев деревья тутовника, Вика ринулась к ним.

— Обожаю тутовник! – она принялась срывать спелые ягоды, горстями запихивая их в рот.

— Ты поаккуратнее, сейчас лицо вымажешь, потом долго не отмоется, – предупредила Соня, глядя на чернильные руки подруги.

— Эй, Суворин! – услышали они зычный голос Сониной матери. – Чего отстал? Догоняй!

Катерина, туго обвязав платком голову, ходила между грядок и что-то высматривала. Николай стоял рядом, опершись на лопату, и, задумавшись о чем-то, рассеянно курил сигарету.

— Копай здесь и здесь, – с важным видом распорядилась Катерина, – а я пока схожу к матери, узнаю, где надо.

— Угу, – соглашаясь, кивнул ей супруг, но не сдвинулся с места.

— Ах ты, черт бы тебя побрал! – откуда-то раздался крик Серафимы Пантелеймоновны. – С утра курить вздумал, ирод ты окаянный! Язву заработать хочешь? Или ты прекратишь курить, или одно из двух!

Николай равнодушно затушил бычок, так и не поняв, что именно «из двух» предлагала мать. Но, не желая начинать свой день с препирательств, примирительно спросил:

— Что копаем?

— Траншею, – быстро скомандовала бабка. – От забора до… – она посмотрела на бесконечный огород и добавила: – «До обеда».

— Приказ понял, приступаю к выполнению! – Николай подмигнул девочкам и, мастерски воткнув в землю лопату, начал копать с поразительной легкостью.

— Сонька, дуй сюда! – кричала Вика. – Я сливы нашла. Сладкие как мед!

Она откусывала от сочного плода и жмурилась от наслаждения.

— Зачем мы вообще завтракать садимся, тут вон все есть. Прям сокровищница какая-то. У меня глаза разбегаются, – искренне восхищалась Вика.

Она металась между деревьями, кустами и грядками и ела все, что попалось под руку – и щавель, и огурчик, и крыжовник – причмокивая от удовольствия.

— Ишь, работничка привезли, – одобряющее улыбалась бабка. – Эта быстро огород в порядок приведет.

— Эх, вот оно счастье-то, – с чувством сказал Николай. – Пашешь тут, пашешь, хоть не зазря, хоть на радость детям.

— Пашешь это что, главное ведь с кем пашешь, – вставила бабка. – Где еще ты вот так семьей будешь окружен? Все одно дело делаем, весело и масштабно, настоящий клан, друг за друга горой. В городе вы сидите единолично, словно кроты, каждый в своей норе, а здесь общак – семья.

— А ведь ты права, мать, – задумчиво сказал Николай. – Смотрю я на жизнь и вижу, что только дома я был действительно счастлив. Раньше я этого не понимал.

— Так уж повелось, что самое ценное и дорогое подчас трудно разглядеть, – вздохнула бабка.

Вика, набив желудок дарами сада, примкнула к Соньке и, тяжело нагнувшись над грядкой, стала выдергивать невиданное ею ранее растение.

— Такая симпатичная зелень, – разглядев его, сделала вывод Вика. – Зачем мы его дергаем?

— Так это пырей, сорняк. Он такой агрессивный, в любой почве живет, от него не отделаться. Греки назвали его «агропирон», что означает «огонь полей», а у нас его «червь-трава» зовут.

— Так тем более! Чего его рвать, если все равно не отделаться? Пусть себе растет.

— Что ты, он овощи, как червь, насквозь пронзает, а сам растет себе дальше. Еще та зараза. Никакого урожая с ним не увидишь, – вздохнула Сонька.

— Ну раз так, зараза два раза, тогда получай, – воинственно сказала Вика и с рвением накинулась на сорняк.