Книга Под звездным дождем, страница 23 – Макс Рейн

— Что празднуем? – сухо спросил Кирилл, с шумом отодвигая стул и садясь напротив.

— Пришел-появился, – покосился на него старик. – Пью за еще один прожитый день, – пояснил он. – Пресытился я этой жизнью, ох как пресытился.

Дрожащими пальцами он взял стакан и, запрокинув голову, залпом осушил.

— Хорошо пошла, – дед поморщился и занюхал хлебной корочкой. – Пришел и молчишь, – недовольно буркнул он, бросая на Кирилла быстрый взгляд. – Чего сотворил? Где шлялся?

— А ты в мои дела не лезь, – огрызнулся Кирилл. – Где хочу, там и шляюсь. Давай кончай пить, спать ложись, поздно уже.

Он убрал бутылку со стола.

— Языком ты бойкий. Поглядим, какой на деле…

— Не идет тебе белая, дед, а ты за свое, – голос внука был твердым, и в нем слышалась забота.

— Малохольный ты, Кирюха, еще не понимаешь. Доживешь до моих лет…

— Я до твоих лет не доживу, – перебил Кирилл.

— С чего вдруг?

— Да с того, что жизнь сейчас другая, скоростная. Старт – и сразу финиш.

Дед тяжело встал, подошел к окну и, распахнув его настежь, закурил. Кирилл с сочувствием смотрел на его худую, щуплую фигуру и уже жалел, что не сдержался.

— Дед, у тебя ширинка расстегнута, – заметил он, указывая на открытую молнию.

Дед равнодушно махнул рукой.

— Когда хозяин умер, ворота открывают.

— Все шутишь, – улыбнулся Кирилл.

— Мать твоя звонила, дозвониться до тебя не может. Волнуется. Ты там ей это, сообчению отправь.

— Хорошо, – пообещал Кирилл.

— Так где был? – снова спросил дед, застегивая брюки.

— На речке, с братвой раков ели.

— Хорошее дело раки, – одобрил дед. – А я так, огород решил вскопать, да какой там, силы – ноль, – он безнадежно махнул рукой. – Психанул, а потом опамятулся. Ровесники-то мои почти все давно уже покойники. А я все еще живой.

Он уже изрядно захмелел, но все еще соображал.

— Что ж ты мне не сказал? – расстроился Кира. – Завтра я поработаю.

— Я бы, может, и сказал, но тебя и след простыл. А с кем на речку ходил? – выспрашивал дед.

— Да с местными. Джорджевич, Беличи парни, да еще Суворины были.

— Это генеральские, что ли?

— Они.

— А кто там у них?

— Внучка генеральши, брат ее двоюродный по маме и сестра, кажется.

— Ну, и как они тебе?

— Я их толком не разобрал, – задумался Кирилл.

— А кто их разберет… сами себе на уме. Хотя ко мне они всегда благосклонны были.

— Невелика честь, – усмехнулся Кир.

— Не скажи… Когда я сюда с Ратимиры переехал, меня село не больно-то и жаловало. Чудились, на сближение не шли.

— Почему? – удивился Кирилл.

— Да множество было причин: бывший военный, с севера страны, короче, чужак, гол как сокол, один живу. Но не только это. Дурной у меня характер. Как выпью, сладу со мной нету. Пару раз побуянил на них, вообще обходить стали. А генеральский сын Николай ко мне захаживал, помогал. На работу жадный, впрягался в полную силу, во все вникал. И штукатурил он мне, и плотничал, золотые руки. Генеральша харчи разные через него передавала. Одним словом, поддержали. Но к себе не звали, не сближались. Но то и понятно, ранг не ихний. Соседи поглядели, что Николай ко мне таскается, и тоже смягчились, а потом и вообще дружно зажили. А там и родители твои наконец-то в Мирислав переехали, по выходным приезжать стали.

— А зачем ты из Ратимиры сюда приехал?

— Так из-за вас-то и приехал. Родителям твоим как сообщили, что переводят в эти края, так они меня в оборот. Мол, не оставим тебя. Я в город отказался, решили в село рядом. А в итоге я раньше вас тут оказался.