Книга Одна жизнь – одна любовь, страница 122 – Саша Вандэр

— Беги за ней! – крикнул Макс.

Саша бросился вдогонку за Мирославой, но она прибавила шаг, уносясь все дальше. Его отчаянные оклики тонули в шуме ветра, а она упорно игнорировала его.

«Черт возьми! – пронеслось в голове Саши. – За что она так сердится? За то, что я разбил рожу наглецу?! Но ведь это она сама позволила ему поцеловать себя! Это мне стоит включить обижулю и не разговаривать с ней неделю!»

Но он тут же одернул себя: «Господи, что я несу…»

Когда Саша наконец догнал ее и схватил за локоть, она с явным раздражением отдернула его руку.

— Мира… – прошептал он губами имя девушки.

Девушка отступила на шаг. Эта дистанция, возникшая между ними, чуть не свела Сашу с ума. Он понял, что теперь она боится находиться рядом. Мира развернулась и продолжила свой путь. Саша смотрел, как удаляется ее спина, чувствуя себя пригвожденным к месту. Он протянул руку, на которой виднелась татуировка «Одна жизнь», взглянул на нее, сжал кулак и отвернулся, подняв лицо к небу. Серое, хмурое небо отражало бурю, бушевавшую внутри него.

«Почему я не могу пойти за ней?..»

Саша вцепился в грудь, пальцы судорожно сжали ткань рубашки. Не физическая боль, нет. Внутри, глубоко под ребрами, разрывалось что-то живое, пульсирующее, что-то, что он всегда считал своим сердцем. Чувство потери накрыло с головой, как ледяная волна. Больно? Это было невыносимо. Холодные капли дождя хлестали по его лицу. Саша печально усмехнулся, чувствуя, как влага стекает по щекам.

— Опять дождь… – прошептал он, словно обращаясь к небу. – Действительно, как ты и говорила, дождь пытается укрыть нас с тобой от целого мира, чтобы мы могли остаться вдвоем.

Саша стер ладонью влагу с лица, когда почувствовал, как его обняли со спины. Опустив взгляд на дрожащие руки, обхватившие его, он произнес вслух, с нежностью в голосе:

— Одна любовь.

— Единственная. Навсегда, – ответила Мира, и Саша понял, что дрожь в нем не от прохладного ветра. Так дрожит голос, когда человек находится на грани слез.

Саша обернулся, и Мира прижалась щекой к его груди. В этот момент он почувствовал, как с плеч свалился невидимый, но такой тяжелый груз, оставив после себя лишь облегчение. Мира рядом, и теперь все будет хорошо. Она подняла голову, ее пальцы нежно коснулись его щеки. Саша накрыл ее руку своей, а затем поднес ее запястье к губам.

— Мне не за что извиняться. Если он еще раз посмеет тебя тронуть, я от него мокрого места не оставлю.

— И не нужно, – Мира улыбнулась. – Я бы тоже врезала по морде какой-нибудь девице, которая позволила бы себе тебя поцеловать, а еще и за волосы оттаскала.

— Что-то случилось? Я видел, с каким мрачным лицом ты вышла из уборной.

Улыбка тут же сползла с лица Миры, и она снова крепко обняла Сашу. Он гладил ее по спине, пытаясь успокоить.

— Пошли домой. Пока мы совсем не промокли, – с грустью в голосе сказала Мира.

— Пошли.

Саша не стал настаивать, решив, что, если Мира захочет, она сама расскажет, что терзает ее душу и какие невзгоды легли на ее хрупкие плечи.

В комнате было тихо. Вернувшись домой, Мира первым делом переоделась в удобную домашнюю одежду. Она повернула кресло так, чтобы оно больше не смотрело в окно. Удобно расположившись в нем, Мира обвела комнату взглядом. Она вспоминала об этих днях с теплотой. Некоторое время Мира жила здесь со своей бабушкой. А бабушка… она пропадала на кухне. Там, среди запахов муки и пряностей, рождались ее булочки и пироги. Мире нравилось наблюдать за тем, как бабушка замешивает тесто, потом раскатывает его в небольшие кругляшки, а она сама накладывала в них начинку. Она приезжала к бабушке на каникулы и еще в детстве решила, что приедет сюда учиться. Бабушка так сильно переживала потерю своего сына, что в итоге захандрила, а позже сама покинула этот мир. Перед смертью она оформила все документы, чтобы квартира досталась Мирославе.