Книга Одна жизнь – одна любовь, страница 101 – Саша Вандэр

— Катя, лучше бы ты сейчас же отправилась в полицию и честно во всем призналась. Поверь, тогда наказание для тебя будет гораздо мягче.

Девушка, не сказав ни слова, молча вышла из кабинета. Алексей тут же заявил, что пойдет за ней, чтобы проследить, и в кабинете остались только Саша и Павел.

— Спасибо вам, Павел Сергеевич, – искренне произнес Саша. – Вы не представляете, как помогли… Особенно Мирославе.

Павел усмехнулся, прищурив глаза:

— Скорее это Мире стоит сказать спасибо. А ты изменился, Александр. Честно говоря, я не верил, что кто-то сможет вдохнуть в тебя жизнь. Когда ты впервые пришел ко мне, от тебя веяло… безнадежностью. Мира тогда сказала, что у тебя пустой взгляд. Не знаю, что у тебя случилось, но я рад за вас обоих. Рад, что ты нашел свой смысл.

Он на мгновение замолчал, а затем добавил с легкой усмешкой:

— Признаться, Мирослава мне понравилась с первого взгляда. Завидую тебе, Александр! Береги ее.

Неожиданное признание Павла кольнуло Сашу. Несмотря на благодарность за помощь, в груди поселилось странное беспокойство. Ему не понравилось то, что он услышал.

— Безусловно, – ответил Саша, стараясь скрыть смятение. – Мне повезло встретить Мирославу. Могу я одолжить вашу флешку?

Павел открыл ящик стола и протянул Саше синюю флешку.

— Там уже есть видео. Можешь не возвращать. Беги к ней.

Саша, не теряя ни секунды, выскочил из кабинета. Павел проводил его взглядом и улыбнулся. Вернувшись к столу, он взял в руки бумаги, но, отбросив их, откинулся в кресле и устремил взгляд в окно.

Мира находилась одна в серой камере, в которой пахло сыростью. Она сидела часами на твердых нарах, поджав колени, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее не отпускали домой, так как расследование еще не закончилось. Миру несколько раз допрашивали, но свои показания она не меняла и твердила следователям одно и то же, что к краже не имеет никакого отношения. Стены угнетали. Клетка давила на нее морально.

В груди щемило от тоски, и в памяти всплыл образ отца. Мира вспоминала, как он успокаивал ее маленькую, когда она разбивала коленки в кровь. Эти ранки, такие болезненные и неприятно жгучие, казались для нее тогда концом света. Но тут появлялся ее папа. Он бережно дул на сбитые коленки, а потом гладил по голове, мягко и нежно, прижимая к себе. В его объятиях мир снова становился безопасным и добрым. Папины руки, сильные и заботливые, были для нее не просто опорой, а целым миром, где любая беда отступала. Он умел находить нужные слова, и его присутствие само по себе было для нее лекарством. Мира вспомнила папины слова. Те самые, что он говорил, когда после краха бизнеса искал утешение в бутылке. Он смотрел на нее, и в его глазах, несмотря на всю боль и отчаяние, всегда оставалась нежность.

«Милая моя Мира, – шептал он, – каждая проблема – это лишь временное испытание. И когда ты столкнешься с ней лицом к лицу, ты справишься. Ты сможешь преодолеть все».

И сейчас, будучи взрослой, оставшись наедине со своей бедой, Мира остро ощущала, как ей не хватает поддержки любимого отца.

Потом Мирослава вспомнила, как она с братом сидела за кухонным столом, слушая его веселые рассказы о школьных буднях, пока мама колдовала над чем-то вкусным для них. В дни, когда мир казался особенно враждебным, мама всегда встречала ее с теплой улыбкой. Выслушивая ее жалобы на вселенскую несправедливость, мама умела найти нужные слова, способные развеять любую печаль и вернуть ей веру в лучшее.