Книга Рецепт: как вернуть любовь, страница 35 – Саша Вандэр

Кто бы мог подумать, что я буду сидеть за одним столом с родителями Полины. Ксения Игоревна умела надавить, поэтому пришлось задержаться. Всё-таки у человека день рождения, и проигнорировать просьбу было как-то неудобно. Прошёл уже час. И за это время я понял, какие у Полины замечательные родители. Они приняли незнакомого человека со всем радушием, несмотря на мой внешний вид. Их он, похоже, нисколько не удивил. И это я сейчас не о своих длинных волосах, а о синяках и ссадинах.

Здесь царила какая-то умиротворяющая атмосфера, где я ощущал себя расслабленно и… спокойно. Даже сдержанный Виталий Иванович смог меня удивить. Он неожиданно предложил мне перцовый баллончик, и в его глазах я увидел настоящую заботу. Если бы кто-то смотрел со стороны, это могло бы показаться чем-то вроде отцовской опеки, хотя мы с ним и не были кровными родственниками. В отличие от моего собственного отца, который считал меня своим худшим творением – бесхарактерным, никчёмным зародышем, размазней.

Находясь в квартире Знойных, я вдруг остро осознал, как сильно мне не хватало простого человеческого тепла и понимания. Мне нужен был кто-то, кто видел бы во мне не обузу, а человека, личность. Когда Виталий Иванович протянул мне баллончик, я взял его и задумчиво повертел в руках. В голове промелькнула горькая мысль. Задумывался ли мой отец хоть раз о чём-то подобном, видя своего избитого сына? Дело было не столько в самом баллончике, сколько в символе защиты, в элементарной поддержке. Как же тяжело носить в себе это всё дерьмо, не имея возможности высказаться. А может быть… стоит наконец сказать ему, как меня изматывает его вечное недовольство?

«Ненавижу его. Ненавижу это чувство…»

Поток моих мыслей прервал голос Ксении Игоревны. Она поставила коробку с тортом на стол, и я замер, наблюдая за реакцией всех присутствующих. Но больше всего меня волновала Полина. Её взгляд, когда она увидела мой торт, тронул меня до глубины души. Этот детский восторг, искреннее удивление, с которым она смотрела то на моё кулинарное творение, то на меня. Она заставила моё сердце биться чаще. Сегодня я вообще улыбался как-то непривычно много, и, честно говоря, ничего не мог с собой поделать.

После того, как мы допили чай, Полина предложила мне пройти к ней в комнату. Она была оформлена в мягких пастельных тонах, что, казалось, я оказался внутри нежного утреннего рассвета. У стены располагалась кровать, застеленная розовым покрывалом, с белыми подушками и старым плюшевым зайчиком. Рядом с ней стояла прикроватная тумбочка с лампой. Напротив находились письменный стол и вместительный шкаф. Окно было оформлено легкой тюлью и розовыми шторами. В общем, типичная комната девочки. Я, засунув руки в карманы джинсов, продолжал изучать обстановку, пока Полина устраивалась на кровати.

— Мне очень понравился твой торт, – произнесла она, обращая на меня взгляд.

— Я рад, что тебе понравилось, – ответил я, опускаясь на пол и опираясь на одну руку.

— Никита, может, ты сядешь на кровать или вон в то кресло? – в её голосе проскользнула нотка смущения.

— Мне и так удобно.

Между нами повисла пауза, и я невольно стал разглядывать Полину. Её чёрное платье было просто потрясающим. Оно аппетитно обрисовывало её грудь, талию и мягко ниспадало, подчеркивая изящный изгиб бедер. Тонкий чокер на шее добавлял какой-то особой, притягательной нотки. Никакого макияжа, только её естественная красота. Полина действительно была чертовски привлекательной. Но эта красота тут же затмилась другим воспоминанием: той испуганной, сломленной девчонкой, которую Стас так жестоко унизил на глазах у всех. Сердце сжалось, а в висках застучала ярость.