Книга Неверный. Хватит лжи, страница 51 – Лена Грин

В один из дней я не выдержал. Когда внедорожник Олега притормозил у тротуара, я в очередной раз почувствовал себя неудачником. Смотреть на то, как он обходит машину и открывает ей дверь, было физически больно.

Он не рисовался, не пытался что-то демонстрировать, и это бесило. Он просто опекал её. Смотрел, как на нечто ценное, хрупкое. Захотелось подойти и ударить его, но я остался на месте.

Он что-то сказал, и Настя улыбнулась. Не той измученной улыбкой, которую я видел последние месяцы, а легко, почти весело. Внутри как будто нож провернули.

Как только они попрощались, и его машина скрылась за поворотом, я вышел из тени деревьев.

— Настя.

Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Лицо мгновенно превратилось в бесстрастную маску. Ни страха, ни радости, одно раздражение, как при встрече с навязчивым насекомым.

— Ты что здесь делаешь?

— Просто хотел тебя увидеть, — я сделал к ней шаг, но она отступила. — Мне плохо без тебя, понимаешь?

Я дико ждал хоть какого-то отклика, хоть каплю эмоций, но она холодно смотрела на меня, отгородившись непробиваемыми заслонами.

— Я только сейчас понял, что ты была единственным настоящим в моей жизни. Марина, эти интриги — это всё была какая-то дешёвая шелуха. Пожалуйста, давай просто сядем и поговорим. Один раз. Без адвокатов.

— Нам не о чем говорить, Паш, — тихо ответила она. — Тебе, может, и плохо, а мне впервые за долгое время хорошо. Я прихожу домой и не жду удара в спину, не гадаю, где ты и с кем.

— Насть, ну все ошибаются, — я шагнул к ней, сокращая расстояние. — Ты ведь тоже не святая, ты вон с Олегом уже вовсю…

Она резко вскинула руку, останавливая меня.

— Ты даже сейчас не можешь просто извиниться. Тебе обязательно нужно меня задеть, уравнять со своей грязью. Олег — достойный человек, который помог мне в самую тяжёлую минуту. И то, что ты сейчас стоишь здесь и пытаешься давить на жалость, только подтверждает: я всё сделала правильно.

Эмоции всё-таки появились, но не те, на которые я рассчитывал. Обида, боль, я в очередной раз задел её, я ведь не этого хотел… Твою мать!

— Прости, — выдохнул я, и это слово далось мне с трудом, продираясь сквозь ком в горле. — Насть, прости.

Я сделал шаг назад, давая ей пространство, показывая, что не собираюсь давить.

— Ты ни в чём не виновата, это всё я. Сам всё испортил, сам довёл до того, что тебе со мной страшно и тошно. Я просто… я не знаю, как с этим жить.

Я посмотрел на неё, пытаясь поймать хотя бы тень прежней Насти, той, что умела прощать одним взглядом.

— Я не прошу тебя вернуться сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала: я всё осознал. Ты — лучшее, что было в моей жизни. А я оказался тем, кто это не заслужил.

Она молча смотрела на меня, такая красивая, нежная, и в её глазах на мгновение что-то дрогнуло. Не любовь, конечно, скорее, жалость, которой я так боялся и которой так жаждал.

— Хорошо, что ты это понял, Паш, — тихо сказала она. — Правда, хорошо. Но это ничего не меняет. Раскаяние не лечит разбитое вдребезги доверие.

Она достала ключи.

— Иди домой и начни уже жить свою жизнь, не надо караулить меня, не надо этих цветов и подарков, это ничего уже не изменит.

Она развернулась и ушла, а я остался стоять на пустом тротуаре. В груди пекло от её слов, но, странное дело, после этого «прости» мне самому стало чуть легче. Словно я наконец перестал врать самому себе.