Книга Неверный. Хватит лжи, страница 36 – Лена Грин

— А ты удивлён?

— Раздосадован, блядь! — не выдержал я, его смешок взбесил ещё больше. — Непонятно, что ли?

— Понятно, — Серёга отхлебнул пива. — Что дебил. Ползай теперь, прощение вымаливай.

— Это весь совет?!

— А ты за советом пришёл?

— Пришёл, потому что ты мой друг! Ты же всегда правильный был, с принципами, ну вот, расскажи, что теперь делать.

— Это смотря, чего ты хочешь.

— А неясно? Хочу, чтобы Настя вернулась. Чтобы Марина отвязалась, работу хочу сохранить.

— Я тебе золотая рыбка, что ли?

— Да твою ж мать.

— Не ной. Потеряешь работу — не катастрофа, может, и лучше тебе оттуда свалить поскорее, пока этот твой босс не узнал. А Настя, что-то я подозреваю, она тебе этого не простит. Принимай последствия, короче.

Так и захотелось ему вмазать. Принимай последствия. Принимаю! Хотелось бы от края отойти и как-то вернуть по максимуму то, что было.

А у него, видимо, не укладывалось в голове, как от Насти можно было пойти налево. Серёга был из того редкого типа мужиков, которые, остановившись на одной женщине, вокруг не смотрят. Я бы, может, и хотел так же, но у меня со зрением всё в порядке.

— Ладно, — слегка смягчился он. — Распаковывайся, ты тут по ходу надолго. Не гоню, если что, но ты давай как-то посмирнее с Настей, если и есть шанс, ты перед ней на брюхе ползай.

— Угу, — только и ответил я, приканчивая бутылку пива.

Ползать ни перед кем не хотелось, и одновременно дико хотелось её вернуть. Если надо поунижаться, значит, придётся.

Но первым делом надо поставить на место Марину, чтобы заткнулась и не мешала.

Марина

Я до сих пор помню этот запах, въевшийся в кожу: смесь дорогого табака и лилий. Мой сороковой день рождения Виктор превратил в изысканную казнь, пока гости поднимали тосты за прекрасную хозяйку дома, сам хозяин развлекался в своём кабинете.

Он даже не потрудился запереться, настолько был уверен в своей безнаказанности. Лола, эта двадцатитрёхлетняя кукла с пустыми глазами, сидела на его столе, закинув ноги ему на плечи, а её шёлковое платье валялось на полу бесформенной тряпкой.

Звуки, которые они издавали, до сих пор стоят у меня в ушах.

Я не кричала, гордость — это всё, что у меня осталось, я просто вошла и включила свет. Лола взвизгнула, пытаясь прикрыться, а Виктор… Он даже не вздрогнул. Он медленно отстранился, застегнул брюки и посмотрел на меня так, будто я была назойливой мухой.

— Это и есть твой подарок? — холодно спросила я. — Тебя ждут мои гости, твои партнёры, что ты себе позволяешь?

Он спокойно глотнул виски и подошёл ко мне вплотную. От него пахло сексом и запредельным нахальством. Он наклонился к самому моему уху:

— Разве это новость? — он даже улыбнулся. — Давай будем объективными, Марин. Тебе сорок, у меня на тебя тупо не стоит, это биология, с ней не поспоришь. Иди, выпей шампанского и не порти мне вечер.

В тот момент я не показала, какую боль он мне причинил, наверное, должна была быть к этому готова. Но я не была. Это всегда удар — узнать, что твой муж — бесчувственный ублюдок, а сама ты вышла в тираж.

Забавно, остаток вечера почти стёрся из памяти, но табак и лилии до сих пор вызывают у меня оторопь.

На следующее утро на моей тумбочке лежало колье от Cartier, цена моего молчания. Он прямо сказал: если хочу сохранить красивый фасад, я должна дать ему свободу.