Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 29 – Алёна Баженова

Голос в трубке бушевал — …Немедленно езжай, забирай ребёнка! А её, если упирается, выкидывай за порог! Ребёнок — это продолжение фамилии, он должен расти в правильной среде, поднашим контролем, а не среди каких-то…

— Заткнись.

Я сказал это негромко. Но на другом конце поток брани резко оборвался.

— Заткнись, — повторил я ещё раз. Громче. — Мой сын — это мой сын. И он будет там, где я посчитаю нужным ему быть. Моя женщина не «баба» и не «истеричка» и сам решу, когда она вернётся. И «правильную среду» длямоего сына буду определять я, а не ты.

В трубке было тихо, даже дыхание не было слышно. Я представлял лицо отца — багровеющее от ярости, от того, что его сын вдруг переметнулся на сторону врага. Совершил неслыханное — восстал против отца.

— Ты… ты понимаешь, что ты только что сделал? — в трубке раздался его презрительный голос.

— Да, — ответил я просто. — Я перестал быть тобой.

Он отключился.

Я медленно опустил телефон. Дрожь, которая была в руках, теперь прошла по всему телу от нервного напряжения и, как ни странно, облегчения. Словно гигантская, невидимая цепь, которая годами сковывала мне грудь, лопнула.

«Слабак». Пусть. Если его сила — это быть таким, как он, то я выбираю слабость. Мне так осточертели его нравоучение и постоянное давление.

Я поднялся. Голова раскалывалась, мне нужен был кофе. Я направился на кухню.

Аким уже не спал.

— Ну как ты? — спросил Аким, я покачал головой и тут же пожалел об этом. Голова взорвалась новой порцией острой боли.

— Ясно. Давай, садись. Кофе будешь?

— Да.

— Так и быть, сегодня побуду твоей нянькой, — ответил Аким, наливая мне кофе. — Ты подумал? Что делать дальше будешь?

— Не знаю. Пока только решил, что не буду давить, но хрен знает как это сделать. Башка трещит, — я отхлебнул глоток кофе, прикрыл глаза, чувствуя, как от горячего напитка разливается тепло в груди.

— Это радует. Похоже, пациент начал выздоравливать. Хотя процедура, я смотрю, была болезненной.

Я поднял на него взгляд. — Отец звонил.

— Тёмная сторона не желает отпускать? — усмехнулся Аким, он был в курсе наших отношений с отцом.

— Я его послал, — поделился я, глядя в кружку. Сам ещё до конца не веря, что сделал это.

— Отличное начало, — философски заметил он, садясь за стол напротив меня. — И вот когда тёмная сторона больше не перетягивает тебя на свою сторону, какие мысли?

Я посмотрел в окно. Мыслей не было.

Но я чувствовал, что любые мои цветы, извинения и широкие жесты только оттолкнут её ещё больше.

— Первый шаг, — сказал я тихо, — будет на бумаге. Хочу обеспечить ей финансовые и юридические гарантии. Чтобы она знала: что бы ни случилось между нами, у неё и сына есть тыл. Без всяких условий. Можешь помочь составить?

Аким смотрел на меня долго, потом медленно, почти незаметно, кивнул. В его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — Могу. Это… хороший шаг. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

Я посмотрел на Аким. Слова друга сейчас были лучшей поддержкой. Да, такое бывает, что даже взрослые дядьки могут не знать, как поступить, и им тоже нужна поддержка.

Путь отца был путём войны, ведущей к одиночеству. Я не хотел себе такой же жизни. Не хотел, чтобы меня ненавидели и боялись близкие.

— Удивительно, что ты вообще решился. Я действительно удивлён, — он даже брови приподнял.