Книга Шальная императрица (не)против олигарха, страница 16 – Татьяна Бэк

— Я кому сказал лежать!

Лицо Льва нависает прямо надо мной, заслоняя весь окружающий мир. Чёрные глаза, – глубокие, непроницаемые, гипнотизирующие буквально прожигают, проникают прямо в душу, лишая желания сопротивляться.

— Не надо мне приказывать! – шепчу упрямо. – Мне срочно надо на работу, так что не нужны мне никакие соки! Сейчас встану и поеду.

Мистер Икс обречённо вздыхает и качает головой, а затем его пальцы невыносимо нежно касаются моей щеки.

— Анфиса, на заводе всё в порядке, не волнуйся. Я тебе всё расскажу, но сперва отдохни! Неужели о тебе раньше никто никогда не заботился? – спрашивает он чуть слышно.

Мои глаза вдруг застилают слёзы, превращая окружающий мир в зыбкую нечёткую картинку. Весь пережитый стресс просится на выход вместе с горячими каплями, катящимися по вискам, затекающими уши. Но самое страшное, что Лев прав. Обо мне впервые кто-то пытается позаботиться.

Мистер Икс

Меня трясло, когда ворвался в кабинет Анфисы. Я знал, что если эти ублюдки хоть пальцем её тронули, своими руками задушил бы каждого, горло перегрыз! Её крик, полный боли и страха до сих пор стоит в ушах, заставляя кулаки сжиматься.

Какого художника она вообще туда попёрлась одна, в ночи? Считает, что она супергерой бессмертный? Глупая или слишком самоуверенная?

Пытаюсь успокоиться и кошусь на мою шальную императрицу, тревожно постанывающую во сне. Рыжие волосы разметались по подушке, аристократичная кисть с длинными пальцами сжимает одеяло так, что костяшки побелели.

Врач уверил, что сотрясения нет, но всё равно нужен полный покой и восстановление, сделал укол, получил от меня финансовую благодарность и отчалил по делам, оставив меня наедине с Анфисой.

Я знал, что рано или поздно она окажется у меня в постели, но не таким же образом, – ох, совсем не так я представлял это… А ведь под этим одеялом моя гостья почти полностью обнажена. На ней лишь нижнее бельё и моя футболка – пришлось переодеть крсавицу, ведь её гардероб пострадал в пылу неравной борьбы.

Вспоминаю, как снимал вещи с Анфисы, стесняясь, словно пацан, даже взгляд отводил. Чувствовал себя вором, который забирает что-то без разрешения, воспользовавшись беспомощностью или неосмотрительностью потерпевшего. Но образ полуобнажённой красавицы с алебастровой кожей до сих пор стоит перед глазами, а у меня от этого просто стоит… И не опадает, что характерно, – рядом с Анфисой никакой виагры не нужно.

Украдкой подхожу к постели и тяну руку к одеялу, спуская его с худенького плеча, покрытого россыпью золотистых веснушек. Но внезапно чувствую себя мудаком, а для меня подобное ощущение в новинку: я не из тех людей, кто страдает от мук совести и излишне жёстких моральных рамок.

Кажется, я попал… Эта рыжая меня словно приворожила. Смотрю на неё и хочется одновременно закрыть грудью, чтобы оградить от жестокого мира,; затем как следует надавать по упругой жопке и за ведро воды, которое мне на голову выплеснула, и за то, что попёрлась на завод одна-одинёшенька; а после всего этого как следует трахнуть, чтобы все глупости из её очаровательной головки выбить.

Член вновь приходит в движение, а в голове роятся такие картины, что камасутра нервно покуривает в сторонке.

Сваливаю на кухню, чтобы не пристроиться к спящей Анфисе, воспользовавшись её бесчувственным состоянием, варю себе кофе, а ей сооружаю максимально полезный завтрак из нехитрого набора продуктов в квартире холостяка. Почему-то хочется приложить свою руку, а не заказывать готовую еду из ресторана.