Книга Развод в 45. Босс не бросит, страница 8 – Анастасия Бима

Она легла спать, смазав руки на ночь. Впервые за много лет она не заснула сразу — она лежала и думала о Сергее. О том, как он смотрел на её руки, как он произнёс её имя. Это было глупо, по-детски. Он просто проявил вежливость. Но она ухватилась за это, как утопающий за соломинку.

Ночью она снова видела сон, но в этот раз он был другим. Она была в красивом платье, стояла в зале ресторана, и Сергей танцевал с ней. Он что-то говорил ей, она смеялась. Она проснулась с улыбкой — и тут же разозлилась на себя. «Прекрати, дура. Ты старая, грязная, у тебя муж-алкоголик. Тебе не до сказок».

Но крем на руках всё ещё пах. И от этого было тепло.

Через два дня после того, как она получила крем, её мир снова рухнул. Потому что приехал муж.

Она знала, что это должно было случиться — он звонил накануне вечером, сказал, что выезжает, и чтобы ужин был готов. Нина подготовилась: сварила суп, пожарила котлеты, убрала в доме, чтобы не было повода для скандала. Но она знала — повод всегда найдётся.

Он появился около восьми вечера, когда она уже сидела в кресле и смотрела телевизор, пытаясь не думать о том, что будет дальше. Ключ заскрежетал в замке, дверь распахнулась, и в прихожую ввалился Виктор — высокий, широкоплечий, с красным лицом, пропахший перегаром и дешёвым табаком. На нём была старой дублёнка, и он с трудом снял её, чуть не упав.

— Нина! — рявкнул он, как всегда, с порога. — Жрать давай!

Она встала, пошла на кухню, поставила перед ним тарелку супа и котлеты. Он сел, не помыв руки, начал хлебать, чавкать, чавкать так громко, что она слышала это даже из гостиной. Она стояла у плиты, сжимая край фартука.

— Деньги где? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки. — Зарплата?

— Завтра должны дать, — сказала она сухо.

— Врёшь, — он отодвинул тарелку, встал, подошёл к ней. — Я знаю, у тебя есть заначка. Давай её, мне надо с мужиками посидеть.

Нина молчала. Она знала, что если отдаст, то завтра не на что будет купить хлеб. Но у неё не было заначки — все деньги она перевела дочери. Но он не поверит.

— Я тебя спрашиваю, — его голос стал тише, отчего стало ещё страшнее. Он взял её за плечо, сжал. — Где деньги?

— Нет денег, Витя, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всё отправила Алисе на портфолио.

Он замер. Потом его рука сжала сильнее, и он развернул её к себе. Его глаза были налиты кровью, он дышал в лицо перегаром. Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты что, совсем дура? — прошипел он. — Она там с какими-то богатыми уродцами трахается, а ты ей последние гроши носишь? А я — я тут вкалываю на севере, в холоде, в грязи, чтобы ты сидела в тепле, а ты транжиришь!

— Я работаю, Витя, — тихо сказала она. — Я тоже зарабатываю. И дочке надо помочь.

— Помочь? — он засмеялся, но смех был злым. — Моей дочке? Она меня даже не поздравила с днём рождения, сучка неблагодарная. А ты её оправдываешь.

Она хотела сказать, что он сам не поздравил Алису с днём рождения, но промолчала. Не стоило.

Он отпустил её плечо, толкнул так, что она ударилась спиной о шкаф. Потом пошёл в комнату, рухнул на диван, и через минуту она услышала его храп. Он не поужинал. Он даже не вымыл руки.

Нина вытерла слёзы, которые так и не пролились, и начала мыть посуду. Потом она села на кухне и просто смотрела в стену. Ей было всё равно. Её пустота, которая была внутри, заполнилась чем-то тяжёлым, свинцовым.