Книга Когда дьявол любит, страница 68 – Наталья Соболевская

Когда безопасник спросил у матери, где её дочь, та разрыдалась: «Девочка моя бедная, сгинула, наверное!» Но стоило ему поинтересоваться, почему Полина сбежала из дома, как женщина резко сменила тон. На дочь посыпались поток ругани и матов.

Как было на самом деле, рассказала соседка. По её словам, однажды ночью собутыльники матери зашли в комнату к спящей Полине. Та сориентировалась, распахнула окно и подняла крик. Сбежались соседи и их спугнули. Приезжала полиция, но мать и все, кто был в квартире, хором твердили одно: во всём виновата сама Полина, она, мол, девка распутная. После этого случая девочку в доме больше не видели. Про тяжёлую работу после побега Полина тоже не соврала.

О трудном детстве Полины я уже знал — сама мне рассказывала. Как раз сразу после того, как я её носом натыкал в «мать-алкоголичку», поэтому тогда и решил, преувеличила драму, чтобы почувствовал себя виноватым. Но нет. Судя по тому, что вещал безопасник, она, наоборот, выдала мне облегчённую версию.

Для ребёнка из неблагополучной семьи жить хотя бы как все — уже достижение. Но Полина пошла дальше — преуспела. И пусть она преуспела за счёт мужа — неважно. Результат есть результат.

Чтобы выжить с пьющей матерью, не скатиться в ту же яму и не сойти с ума от безысходности, нужен характер — железный, но при этом гибкий. Это она только с виду вся «блондинка», а внутри прячется сильная личность. И именно эту личность я в ней почуял, она-то меня и зацепила.

И если уж быть честным с собой до конца, надо признать, зацепила с первой секунды. Оттуда и весь мой негатив к ней: жена друга — это табу. А вовсе не из-за того, что она вышла за Сергея ради денег. Будь это так, мне пришлось бы плеваться чуть ли не в половину жён и любовниц своих знакомых, а к ним я отношусь вполне спокойно. Выходит, я лицемер: позарился на чужую женщину, но виноватой её объявил.

Возможно, было бы не лишним перед ней извиниться, но пока остаётся хоть один шанс, что она отравила Сергея — этого не будет. Фролов, конечно, был убедителен, обвиняя Марка, но не на все сто.

Как-то слишком тихо. Полинка не пищит, обрабатывая рану, не шуршит пакетом, и даже диван под ней не скрипит, кроме гудения холодильника, вообще звуков нет, и как, мне кажется, уже довольно давно. Выглянул из-за перегородки, отделяющей зону кухни. Полина завалилась набок и сопит, с зажатым ватным диском в руке.

Сам не понял, как оказался рядом с ней на диване. Да ещё и лыблюсь по-идиотски.

Недавно только намял её всю — и опять руки тянутся. А она, как назло, халат не поправила, рот приоткрыла, дышит глубоко, всей грудью. Наклонился ближе, погладил волосы, вдохнул аромат и в районе сердца болезненно защемило.

За собой таких склонностей раньше не замечал, но сейчас явно занимаюсь мазохизмом.

Есть Сергей или нет, замужем она или свободна — у нас нет будущего. Это только пока она спит у меня прилив нежности, а как проснётся, опять начну на неё рычать. Да и она меня ненавидит, едва терпит, когда смотрит, прямо чувствую, разорвала бы на куски, если бы позволяли силёнки.

Заставил себя встать, стянул покрывало с кресла и накинул его на Полину. Стараясь не шуметь, оделся и вышел из квартиры. По инерции чуть не запер дверь на ключ, но вовремя опомнился и просто захлопнул. Представляю, как Полинка бы верещала, поняв, что у меня теперь есть свой комплект ключей от её дома.