Книга Сопрано для Мафиози, страница 79 – Екатерина Ромеро, Кристен Хард

— Хорошо, тут как раз новости. Не знаю, говорить или нет.

Смотрю на часы. Двенадцать, полночь. Время перемен. И новой жизни.

— Что там еще?

— Помнишь, ты просил узнать еще хоть что-то про Беллу.

— Да. Было. Что там?

— Я, конечно, не уверен на сто процентов, но я звонил в роддом, где Элиза рожала. Сказали, есть запись о том, что Элиза родила не семимесячную, а девятимесячную девочку тогда. Ребенок доношенный, развит нормально.

— Это невозможно, бред какой-то. Элиза родила семимесячного ребенка после свадьбы с Лукой, иного быть не может.

— Слушай, я не знаю. Но такие записи. Я запросил информацию, ее мне выдали. И там днем еще какая-то папка документов пришла без подписи. Хрен его знает, от кого. Я не открывал, мало ли, осторожнее.

— Куда уж хуже. Ладно, до связи.

Иду в приемную, на столе секретаря и правда лежит конверт. Без подписи, адресованный мне.

Возвращаюсь в кабинет, распахиваю конверт по пути.

Какие-то анализы, ни хрена не понимаю. Что это, тест ДНК об отцовстве.

Перед глазами на миг все плывет, меня пошатывает. Белла и правда родилась не семимесячной, а девятимесячной. Стоп. Что это. Что это такое.

Она не дочь Луки. Не его родная дочь. Штампы, даты, подписи с архива.

Бумага вываливается из руки, по позвоночнику проводят ножами.

Не дочь Луки, не дочь Луки… боже. Элиза обманула всех нас.

Она выходила за него замуж, уже будучи беременной. От меня. Совпадение моего ДНК об отцовстве сто процентов.

— А-а-а! А-а-а! БОЖЕ!

* * *

Лео

— Господи, Анжело! Что случилось!

Я нахожу его на полу в офисе. Пьяный до такой степени, что едва дышит.

— Что случилось! Что-то с Вито⁈ С Лесси? Из больницы звонили?

Дрожь пробивает по телу. Да, Софию не вернешь, и это ужасное горе для всех нас. Но я еще не понимал масштабов. Я никогда в жизни не видел Анжело таким. Таким адским просто убитым горем.

— Я дьявол, Лео. ЧТО Я НАТВОРИЛ!

— Вставай, брат. Да что такое⁈

— Она моя… моя кровь.

Его аж трясет. Анжело пьян настолько, что даже сидеть спокойно не может. Его глаза красные, полны слез, рубашка расстегнута. Он тут все разворотил, кабинет словно после торнадо.

— Что? Я не понимаю. Что-то было в конверте?

Беру эти документы, быстро пробегаюсь по ним взглядом. Мороз идет по коже от того, что я там читаю.

— О боже, мы… мы решим как-то. Никто не узнает.

Анжело кивает, а после берет и просто переворачивает стол к чертям, хватается за пистолет и наводит себе его на голову.

— НЕТ!

Какая-то доля секунды, я едва успеваю забрать у него пистолет, прежде чем звучит выстрел. Пуля пролетела в миллиметре от его головы, и я понимаю, что это конец. Конец Анжело, это его падение с горы.

Мне хотелось содрать с себя шкуру и облиться бензином. Мне хотелось поджечь себя заживо и гореть, гореть, гореть.

У меня болело все, кровь кипела, и я не понимал, почему до сих пор живу.

Элиза. Даже после смерти она продолжала выворачивать мне кости, и на этот раз не до хруста, а до переломов.

Я лежал на полу и просто выл. Я пил, не знаю, какую по счету бутылку. Это была месть не Луке, не Белле, не Элизе даже, а самому себе.

Я не понял, не знал, не проверял. Я не хотел этого.

Столько лет ушло, а потом я еще на ней и женился.

Белла вообще не похожа на Элизу, и на Луку, как оказывается, тоже. Другая, и теперь мне хочется удавиться за то, что я с нею делал. Я не знал.