Книга Сопрано для Мафиози, страница 28 – Екатерина Ромеро, Кристен Хард

На это Анжело ничего не отвечает. Он просто достает сигареты и закуривает, смотря на меня, как на какого-то несмышленого зверька.

Психую, его завидная выдержка еще сильнее расшатывает меня.

Смотрю на свою ногу. Там кандалы, и это не страшный сон, не сказка.

Паника подхлестывает, эмоции берут вверх:

— Снимите это! Снимите, боже! Снимите, снимите это с меня!

— Успокойся. Твои истерики тебе больше ничем не помогут.

— Будьте прокляты!

Всхлипываю. Ледяной металл намертво вцепился в ногу. И цепь такая тяжелая. Я со всей силы дергаю ее, но снять не выходит.

Этот демон рядом просто стоит и смотрит. Кровь из его раны продолжает течь. В какой-то момент мне кажется, что Анжело сейчас достанет пистолет и прикончит меня, но он не делает этого. Он просто смотрит на меня. Свысока, что точно он король, а я пешка, хотя так оно и есть. Это не равная партия.

Меня всю трясет, я уже не так уверена, что поступила правильно. Лучше бы я поцеловала его ладонь, проявила уважение, чем так. Сидеть теперь, как собака на цепи, как его личная игрушка.

— Я уже давно проклят, Белла. И к этому привык, а ты посиди и подумай, где прячется твой отец. Позовешь, когда вспомнишь.

— А если не вспомню⁈ Что будет?

— Тогда я не вспомню, что ты здесь замурована.

— Я не знаю, где отец, честно! Мы… мы жили сначала в Юджилии, потом на Пуэрто. А потом я не знаю, куда он уехал, я не знаю!

— У тебя три дня. Не вспомнишь, выпущу летать.

— Вы такой же монстр, как и ваш дядя!

— Нет, мне еще расти и расти до него, но я стараюсь, — пробасил Анжело и вышел, а я завыла от отчаянья. Я дергала эту чертовую цепь до тех пор, пока не разодрала ногу в кровь.

Довольно быстро я выбилась из сил, рану начало жечь, а после я услышала тонкий голос прямо за стеной. Она плакала.

— Кто здесь?

— Я Алиса.

Голос был очень молодым, как и у меня нежным. Я с ужасом поняла, что не единственная пленница в этом кошмаре.

— Как ты здесь оказалась, девочка?

— Меня забрал Анжело. Для казни.

Эта Алиса. Она точно не местная, я плохо ее понимаю, но мне ее безумно просто жаль. Что она успела сделать в своей жизни, что стала невольницей Чезаре? Тоже, что и я, хотя мои родители обидели Анжело. А она… она лично что ему сделала.

Силы быстро покидают меня и моя нога. Она все больше меня беспокоит, болит, с растертых ран начинает сочится кровь.

* * *

Прошло несколько часов моей пытки. Меня сначала бросило в холод, а потом в жар. Все казалось не по-настоящему, ведь так сильно ненавидеть мужчина не может.

Потом мне начало казаться, словно я на сцене. Как и тогда в большом театре. И я пою. А напротив Анжело один в зале, и я пою лично для него свое сопрано.

Я распахнула сухие губы и запела. Истошно, протяжно громко. Я пела, потому что понимала, что это мои последние часы. Я не знаю где отец, да даже если бы и знала, не сказала бы. Его тут же убьют, никто и разбираться не станет.

Не знаю, что случилось, мне просто стало плохо. С такой раной на ноге от ржавой цепи я не дотяну до утра, а я хотела петь. И хотела, чтобы он слушал.

Мне стало холодно, а потом очень жарко. Настолько, что я стащила с себя остатки платья и даже не поняла этого. Мне больше не было стыдно. Я просто хотела, чтобы он снял с меня эти страшные кандалы.

Но никто не пришел, а у меня начало першить в горле. Я лежала в одном только белье на холодном камне и даже не понимала этого. В какой-то момент мне показалось, словно я в постели, но почему-то не могу встать.