Книга Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет, страница 12 – Виктория Волкова

— Да за триста всю забирай, – командует Петрович.

— Нет, всю – много, – отнекиваюсь впопыхах.

Но Петрович неумолим.

— Сегодня пожаришь, Мил. Завтра фарш сделаешь. Что тут есть-то? – складывает в пакет почти весь улов и вручает мне.

— А вы? Как же? – лепечу растерянно.

— Так сейчас еще наловлю. Щука дуром прет. Главное, я сфоткал и Киряйкину отправил…

— Чемпион, – фыркает рядом Елизавета.

А я растерянно лезу в карманы куртки и неожиданно нахожу там смятую купюру. Пятьсот рублей.

— Вот. Спасибо! – протягиваю соседу.

— Так много тут! – возмущается Петрович. – Ты чего, Мил?

— Это дед Саня за меня оплатил, – показываю на куртку. А на душе тепло становится.

— Точно, это Саныча куртка. Как же я сразу не углядел, – улыбается сосед, будто встретил давнего знакомца. – Ну, от Саныча, конечно, приму. Какой разговор, – смеется он, засовывая купюры себе в карман.

А я, попрощавшись, бреду с уловом к себе. Сворачиваю от реки на нашу улицу и, пройдя несколько метров, замечаю светящиеся окна в дарагановском доме.

— Ну, Илья, выручай! Хочешь, не хочешь. Любишь, не любишь, а рыбу тебе придется взять. Я сама столько точно не съем.

Как когда-то в детстве, по привычке опускаю руку по ту стороны калитки. Нащупываю замок. Открываю бесшумно и захожу на соседний участок. Оглядываюсь по сторонам. Все как прежде. Ничего не изменилось! Темный силуэт беседки, где мы когда-то играли в шахматы. Старые кусты черной смородины и кривая яблоня. А на кухне окошко светится сиротливо.

Поднимаюсь по шатким ступеням крыльца, распахиваю незакрытую дверь и во весь голос весело кричу.

— Доставка рыбы! Есть кто живой?

Глава 7

— Кто там? – откликается из-за узорчатой стеклянной двери знакомый голос. Хриплый, грубый. Рассерженный. Но ошибиться невозможно. Это точно Илька!

— Медведь, открывай, сова пришла! – перефразирую на ходу фразу из Винни-пуха и нашу кричалку.

— Какого? – слышатся шаги. Дверь распахивается, ударяя меня в лоб.

— Ой, мамочки! – вскрикиваю, когда мне на голову сыплются мелкие витражные стеклышки. Отбросив в сторону пакет с рыбой, прикрываюсь обеими руками.

— Милка, твою мать! – рычит рядом Илья. Аккуратно отворяет дверь. Втягивает меня в ярко освещенную кухню. – Ты как? Не поранилась? – отряхивает, а затем осматривает меня со всех сторон.

— К-куртка… Куртка спасла, – лепечу, тупо разглядывая рукав из толстой прорезиненной ткани.

— Оно и видно, – хмыкает многозначительно Илья и достает из капюшона осколки.

А меня накрывает приступ дурного смеха.

Мало мне на сегодня приключений. Еще не хватало попасть под россыпь осколков и порезаться.

«Лицо? Что с лицом?» – кидаюсь к маленькому мутному зеркальцу, вделанному в резную полочку.

Кажется, обошлось…

— Ты не хочешь ничего объяснить? Как ты вообще здесь оказалась? – улыбается мне Дараганов. Но смотрит напряженно. Будто ищет подвох и не находит. – Что вообще случилось? Сюр какой-то…Ты в Макаровке…

— Я тебе рыбу принесла, – выдыхаю, будто это и есть самое важное. Взмахиваю рукой в сторону прихожей.

— Хмм… – в недоумении чешет коротко стриженную голову Илья. Смотрит на меня с сомнением и ужасом. Даже в спортивных штанах и в майке, обтягивающей накачанный торс, он кажется красивым и холеным. Гений юриспруденции и мой друг детства.