Книга Моя по праву, страница 87 – Виктория Волкова

А так… Взглядом прошу Владу выйти из-за стола. Она подскакивает как ужаленная. Передаю ей сына, а сам занимаю ее место.

Поздравляю с рокировкой, дорогой Эдичка! С нашей стороны на поле замена.

«Выйди!» – безмолвно приказываю матери своего ребенка.

«Нет!» – упирается упрямая зайчона.

Что ж! Я предложил. Ты решила иначе. Но ты, зайчона, взрослая девочка. Переживешь!

Морщась, вздыхаю натужно. Придется подбирать выражения.

С деланным интересом рассматриваю в экране мясистое лицо известного продюсера. Измайлов в изумлении пялится на меня и мало что понимает.

— Эдик, а ты в маразме ничего не попутал? – осведомляюсь холодным тоном.

— Ростислав Владимирович, – блеет он. – Какими судьбами? Мы тут с Владочкой по работе общались…

— Я все слышал. Каждое слово, – отрезаю спокойно. В голосе максиму стали. – Контракт придется расторгнуть… Мои юристы с вами свяжутся.

Влада вскрикивает, а по щекастой одутловатой харе Измайлова бегут красные пятна. Лоб собеседника тот час же покрывается испариной. В пальцах больше похожих на сардельки появляется белый платок, больше напоминающий флаг капитуляции.

— Я не понимаю… – охает Измайлов. – Наша работа предполагает…

— Ваша работа предполагает трах, – перебиваю усмехаясь. – Но только не с моей женой, Эдик. Поищи себе другое мясцо, если Эля перестала устраивать…

— Ростислав Владимирович, как вы могли такое подумать! Я возмущен. Искренне возмущен! – причитает Измайлов.

— Я тоже, – заявляю резко. – Поэтому мы разрываем контракт. Песню раскрутим сами. Но если мелодия или ее часть где-нибудь появится, я изведу вас штрафами и неустойками.

— Так Владочка говорила, флешку изъяли полицейские… – охает продюсер.

— Но договор-то подписан с вами, – усмехаюсь, отключая сеанс связи. И тут же попадаю под удары Владиных кулачков.

— Сволочь! Гад! Ты все порушил! Ненавижу тебя!

Ростислав

Легко перехватываю занесенную для удара руку. Притягиваю девчонку к себе. А сам кошусь на кресло, где держась за спинку перебирает ножками наш сын.

— Не бойся Измайлова. Я ему рога пообломаю, если только сунется…

Рывком прижимаю Владу к себе. Обхватив одной рукой за плечи, пальцами другой веду по бархатистой девичьей щеке.

— Я тебе все организую, зайчона, – шепчу хрипло. И мечтаю лишь об одном. Когда мы вновь окажемся в одной постели.

— Что? – шипит она, откидывая мою руку. – Что ты можешь построить, Слава? Ты способен только разрушить… Все. Любовь. Отношения. Веру в людей!

— Погоди, – перемещаю ладонь на затылок.

Плевать на гневное сопение и локоток, упершийся мне в грудь. В висках стучит от дикой ярости. А слепая ревность черной пеленой затопляет разум.

— Ты решила отдаться Измайлову? Так измеряешь успех? Я правильно понял?

— С ума сошел! – выдыхает она. Маленькая мягкая ладонь хлестко бьет по щеке.

— Меня-то за что? – выпустив из объятий вероломную девицу, потираю место удара. – Что я тебе сделал, Влада?

— Тебе больно? – вскрикивает она.

А маленький негодяй подпрыгивает на кресле и заливается смехом.

— Прости, – охает она. – Я не хотела… Хотя зачем я вру? Хотела. Еще как хотела, Слава. Все два года только об этом и мечтала…

Щеки заливаются густым румянцем. Влада инстинктивно прижимает руки к лицу, словно боится выдать свои чувства. А мне хочется зацеловать эти пунцовые щеки. Заставить девчонку гореть. Только не от стыда, а от страсти. Пусть постонет, но только приближаясь к пику.